Не убоюсь я зверя - Валентин Леженда

— Ты что, уже когда-то считывал свою память? — удивился Тан.

— Один раз, Клото уломала, — ответил я.

— И что тебе удалось прочитать?

— Не много, я не решился на более глубокое зондирование. Теперь придется погружаться по полной.

— Ну смотри не переусердствуй.

Я взял в руки пульт, проверил работоспособность «щупача» и лишь затем надел на голову тонкий серебряный обруч считывающего устройства.

— Ну а мне что делать? — Танатос неуклюже топтался на месте, не зная, куда себя приткнуть.

— Сделаешь запись на диск, как только я отыщу что-то стоящее. Впрочем… записывай все подряд. Вон та штука в углу — накопитель. Обычно там сидит оператор салона, он и делает по желанию клиента запись.

— Ага, понял, можешь начинать. — Тан пересек помещение и уселся в прозрачное кресло оператора. — Давай, врубай свой промыватель мозгов…

Я нажал кнопку ввода.

Сознание помутилось.

Пропали зрение и слух. Пульт по-прежнему был у меня в руках, с помощью одной-единственной клавиши я мог, не выходя из транса, регулировать глубину погружения.

«Поехали!» — мысленно произнес я, нажимая заветную кнопку.

Сначала ничего не происходило.

Я находился во все той же обволакивающей пустоте. Думать было решительно не о чем, и я внезапно вспомнил свой последний разговор с блаженным. Что он имел в виду, говоря, что ответы следует искать между прошлым и настоящим?

Где пролегает незримая граница?

Скорее всего, он намекал на момент преображения.

Чтобы окончательно во всем разобраться, мне следовало погрузиться в транс. В реальности очень многое мешает сосредоточиться. Звуки, запахи, цвета… все отвлекает от главного.

Я вспомнил легенду о Сыне Человеческом и о том, как он отправился в пустыню на сорок дней и ночей. Разумеется, он искал не только уединения, но и тишины. Все то, что мешало сосредоточиться в реальном мире, в пустыне отсутствовало. Он удалился туда и слушал, желая услышать Бога внутри себя. И ему в конце концов удалось услышать.

Мнемосканер наконец вошел в резонанс с моей психикой, стали появляться размытые образы. Словно на глаза лилась вода. Я подкрутил ручку настройки.

Образы сделались четче.

Заброшенный стадион… Дэмиен… мы о чем-то спорим. Наверное, о предстоящей игре. Звука нет, да он мне и не нужен. Я делаю глубокий вдох и жму кнопку погружения до отказа. Кнопка глубоко уходит в пульт.

Вот оно… кажется, нашел.

Светящийся счетчик, проецирующийся сложной аппаратурой Прямо в сознание, показывает срок погружения — десять лет. Вот она, моя память десятилетней давности.

Я спускаюсь еще дальше, не пытаясь корректировать мутное изображение. Но меня ждет разочарование. Воспоминания о прошлой жизни действительно тщательно уничтожены. Пустота. Я осторожно возвращаюсь обратно к отметке десяти лет.

Я в купели.

Все отлично сохранилось.

Я увеличиваю резкость. Изображение обретает четкость. Но что это?

То, что я увидел, больше всего походило на материнскую утробу. Медленно шевелящиеся багровые стенки со странными, постоянно меняющимися узорами. Как только я пытался сосредоточить свой внутренний взгляд на одном из узоров, он тут же ускользал, распадаясь на тысячи хаотических линий.

Я решил, что перестарался, и забросил себя в самое начало жизни, в ее зарождение. «Ну хорошо, — спокойно думал я, — ты в материнской утробе, ты еще не родился, в таком случае откуда тут свет? Ведь ты отлично все видишь!»

И счетчик. Как же я забыл о нем? Вот они цифры. Десять лет.

Глубина погружения — десять лет. О чем тут еще гадать? Ошибки быть не могло, я находился в купели.

Купель. Откуда доминаторы знают это слово? Кто-то преднамеренно вложил его в нашу память.

Так мы между собой называли то место, откуда пришли. Место, куда попали перед преображением и откуда вышли после него.

Я осторожно стал прокручивать сохранившиеся воспоминания по восходящей. Вот я пытаюсь осмотреть собственное тело. Я обнажен. Подо мной что-то влажное и теплое, оно колышется, словно пытаясь меня убаюкать. Я касаюсь рукой колышущейся стены, и она сокращается, растворяясь в том месте, куда я хочу положить свою руку. До этой странной субстанции невозможно дотронуться. Я озадачен, я засыпаю.

Спал я, судя по всему, долго. Мне пришлось пропустить значительный кусок воспоминаний. Я удивился, как здорово все сохранилось. И тут же возникла мысль, что и об этом кто-то позаботился заранее.

Вот я снова просыпаюсь.

Окружающая меня оболочка протаивает, и я выбираюсь наружу. Свет слепит меня, холодный ветер высушивает влажную кожу. Но мне не холодно. Глаза быстро привыкают к яркому свету, и я удивленно гляжу на странную, покрытую темно-зеленой травой равнину. Вот череп какого-то животного. Вот круглый серый камень. Делаю шаг, второй… но невидимая сила не отпускает меня.

Зачем меня выпустили наружу? Подышать свежим воздухом? Я пытаюсь рассмотреть небо. Оно бирюзового цвета. Небо моих воспоминаний. Как же давно я не видел его!

Медленно настает вечер.

Я сижу на холодных камнях, и мне хорошо. Еще ни разу в жизни мне не было так спокойно. Я люблю темнеющее небо, я любуюсь унылыми камнями и странной жесткой травой. Я в центре мира, в центре всей Вселенной, и я один, я и есть этот центр, я весь мир.

На небе появляется Талибрис. Между камнями снуют маленькие зверьки, плохо различимые в опустившихся сумерках.

Но вот меня зовут обратно.

Я огорчен. Я не хочу уходить. Я сопротивляюсь. Но мои желания мало кого интересуют. Меня легко ломают, все та же невидимая сила затягивает в ненавистное обволакивающее нечто.

Я сплю.

Вижу сны без снов.

Еще немного, и воспоминания обрываются. Все, дальше снова пустота. Мне сохранили самую малость, позволив лишь слегка заглянуть за опущенный занавес.

Я активировал ускоренный поиск.

Вот он, следующий живой фрагмент памяти. Я в каком-то городе в своей обычной одежде, на руке перчатка, позади «жнецы», я чувствую каждое их движение затылком. Люди с удивлением шарахаются от меня, в их глазах еще нет страха, лишь недоумение.

Ничего, страх придет позже.

Вот передо мной возникает молодая стройная женщина. Я почему-то точно знаю — она такая же, как я. Мы соприкасаем наши «длани», мы одной крови.

Все, дальше можно не смотреть, я и так хорошо помню то время.

Это был первый день нашего появления, ровно десять лет назад. Мы начали с того, что устроили колоссальную чистку, уничтожив всю прежнюю власть. Я лично застрелил одного из членов старого Триумвирата.