Карты судьбы - Наталья Колесова

– На суде лорда? Рассказать про Грожа? А что… будет с тобой?

Гейджи опять качнула головой (может, она вспомнила только этот жест?).

– Домой. Отец. Мать. Братья.

– Жених? – неожиданно подсказал Саймон. Она метнула в него насмешливый взгляд.

– Нет. Отказался.

– Дурак, – искренне сказал Саймон. «Не мне с тобой спорить».

– Я могу отвезти тебя…

Гейджи коснулась его руки. Приятно. Тепло.

– Есть. Хочу.

Он сорвался с места – все так же странно резко, резко и стремительно.

– Сейчас. Будешь есть здесь? На палубе? Она засмеялась.

– Везде!

– Ну, парень, ты спекся! – сказал Хорстон, вдоволь налюбовавшись, как его хозяин рысью бросается выполнять то одно, то другое пожелание Гейджи. В общем-то, эта участь не миновала и остальных моряков, выяснивших наутро, что Говорящая снова с ними, но Ригерт был… особенно усерден. Саймон метнул в него красноречивый взгляд.

– Ну и что с того?

– Ничего, – утешил его помощник. – Рано или поздно это со всеми нами случается.

– Что?

– Приступ идиотизма.

– Я похож на дурака?

– И притом круглого.

Саймон открыл рот… и расхохотался.

– И как часто?

– На моей памяти – первый раз.

– Ладно, диагноз поставлен. Может, лекарь еще и посоветует, что мне делать с этой своей дурью?

– Жениться, – не задумываясь, отозвался Хорстон. Саймон улыбался.

– Лекарь, да ты просто коновал! Не слишком ли сильное средство?

– Тебе другое уже не поможет, – сухо отозвался Хор-стон. – И не говори, что такой вариант тебе не приходил в голову. Женишься – вылечишься – и все пойдет по-прежнему.

Саймон перестал улыбаться.

– Вот тут ты ошибаешься.

– Ошибаюсь насчет того, какое сокровище само идет тебе в руки?

Саймон отвернулся. Поглядел на море. До Хейма было уже рукой подать – день пути. Еще день – и она может вновь уйти от него.

– Что все будет по-прежнему. Я знаю, что она – сокровище. Даже слишком огромное, Хорст. Слишком. Я боюсь, что не сумею его удержать.

Хорстон философски смотрел на его профиль.

– Мой тебе совет, парень, – не давай ей прийти в себя. Бери ее сейчас, пока она до конца не очухалась. Не давай время на раздумья.

Саймон помолчал. Потом качнул головой.

– Нет. В этот раз она пойдет – или не пойдет – со мной по своей воле. По своему желанию.

И уходя, сделал вид, что не услышал брошенное в сердцах:

– Ну не дурак ли?

Потому как был с этим полностью согласен.

Гавань Хейма достаточно просторна и глубока, чтобы в нее могли заходить большие и тяжело груженые корабли. Во время войны это сослужило городу недобрую службу – Хейм был занят стрейкерами одним из первых. Но зато теперь, в дни мира, Хейм процветал.

У Гейджи кружилась голова, когда она глядела на стоявшие в гавани разнообразные суда; на множество людей, снующих по пристани. Воздух разрезали голоса, выкрики, команды, зазывы продавцов и менял, трещотки нищих и монахов; ноздри вдыхали забытые запахи гавани – соленой и тухлой рыбы, свежеиспеченного хлеба, пеньки, смолы, южных специй, дыма и разогретых работой человеческих тел. Здесь, в отличие от островов, осень уже вовсю вступала в свои права, и Гейджи зябко куталась в плащ. Хейм, выстроенный из белого камня, просто светился на ясном солнце Золотого Дракона – первого месяца осени. Ее не было два месяца. Она машинально посмотрела на север, хотя прекрасно знала, что не сможет отсюда увидеть свою Гавань. Ждут ли ее еще? Надеются ли? В свете того, что она теперь знала о себе – и о своей матери – леди Янга наверняка знает, что она просто не может утонуть. Но вот что действительно с ней случилось, вряд ли кто мог догадаться…

Она покосилась на стоявшего рядом Ригерта. Он выглядел, как всегда, очень энергичным и очень уверенным в себе. Его, казалось, не обескураживала потеря клада, на поиски которого он потратил несколько лет. Впрочем, и того, что они привезли с собой, с лихвой хватит, чтобы окупить само путешествие, работу моряков и ныряльщиков, да и следующие поиски чего-либо, которые – она не сомневалась – он в скором времени предпримет. Ригерт, почувствовав взгляд, посмотрел на нее и быстро улыбнулся:

– Вот мы и дома, Гейджи. Теперь ты запросто можешь отправить меня в тюрьму или стребовать виру за свое похищение.

Она пожмурилась на теплое, непривычно не слепящее солнце.

– Я этого не хочу.

– А чего ты хочешь?

– Вернуться домой. Увидеть родных.

– Ты позволишь мне помочь? Она засмеялась.

– Конечно, ведь я тоже имею право на долю от твоего клада! Я ее заработала!

В первый раз за эти дни его самообладание дало трещину.

– Ты имеешь право на весь этот клад, Гейджи, – сказал Ригерт тихо. – И мы с тобой это знаем.

Она отвернулась. Она жалела о тех своих словах. Лучше бы он принял их за шутку. Когда Гейджи вспоминала, что он знает, то просто терялась – как себя с ним вести.

– Он принадлежал не мне, – сказала Гейджи наконец.

– Хозяин острова отпустил нас по твоему слову? Она кивнула. Задумалась и вдруг рассмеялась:

– Хотя, если бы вы устраивали ему песнопения… о! – она взмахнула рукой, увидев его озадаченность. – Не обращай внимания! Я просто кое-что вспомнила.

– Мне надо проследить за разгрузкой, – сказал он почти небрежно. – Подождешь на борту или пусть кто-нибудь проводит тебя до моего дома? Ты ведь… не откажешься быть моей гостьей?

– В прошлый раз ты разрешения не спрашивал, – поддразнила Гейджи.

– Я исправляюсь. Так что же?

– Поброжу по пристани.

– Мы быстро управимся, – пообещал он…

Гадалка ухватила ее руку цепкими опытными пальцами. Гейджи дернула было локтем, но со вздохом сдалась – не отстанет. Утешало лишь, что денег в кошеле всего ничего. Чуть ли не столько же, сколько было при ней, когда Ригерт увез ее на своей «Удаче».

– Ну что, красивая? – гадалка улыбалась, серые ее глаза – точь-в-точь, как у самой Гейджи – сияли солнечным блеском. – Вижу, не знаешь, на что решиться? Куда направить свой взгляд?

– Знаю, – отбивалась Гейджи. – зюйд-вест – вот и все мое направление!

Гадалка закачала головой, языком зацокала:

– Ой-ой-ой! А как же тот, кого ты оставляешь за спиной?

– А кого я оставляю за спиной? – холодно спросила Гейджи.

– Вот это и скажут мои карты! Идем-идем, красивая, карты разложу, всю правду расскажу, ничего не утаю!