Город вторых душ - Рута Шейл

– Оттуда она пропала.

Север задрал голову. Спину щекотнули мурашки. Не знай он всей предыстории, исчезновение человека с такой высоты показалось бы ему невозможным.

– Кирюша любила кататься на колесе. Прошлым летом они ездили в Крым, и она поняла, что это не страшно. Каждые выходные сюда приходили ради этого.

– Она была там одна? – задал он самый дурацкий вопрос – разумеется, нет, но…

– Моя дочь заплатила за четыре круга и ушла. Кирюша была крупной девочкой. Она наврала контролеру, что Кирюше семь. Контролера оштрафовали и уволили.

– Куда ушла? – оторопел Север.

Женщина кивнула на видневшийся невдалеке тент шашлычной.

– Известно куда – выпить.

Север зажмурился и тряхнул головой, но жуткая информация никуда не делась.

– Оставила ребенка, и?..

– Я тогда была у себя в Шахунье. Думала, у детей все нормально. Слава работает, дочь сидит с внучкой. По телефону она ни на что не жаловалась, я знать не знала, что все зашло так далеко… Слава сказал, что находил в квартире спрятанные пустые бутылки, но не придавал значения – ну, вино, что там с него… Сильно пьяной она не была. Ужин готовила, ребенка из садика забирала. Когда Кирюша пропала, он нас бросил… Не выдержал, уехал к своим… Мы думали, Кирюше скучно стало кататься, выбежала, а контролер не уследил – тоже еще ребенок…

– Клоун, – сказал Север, быстро моргая, чтобы прогнать резь в глазах. – Вы не видели здесь какого-нибудь клоуна?

– Вы знаете больше, чем полиция, правда? – Она украдкой смахнула слезы. – Клоунов не видела, разве что праздник какой, но был тут один молодой человек… Мне не нравилось, что он к Кирюше пристает.

Север внутренне принял стойку гончей, напавшей на след:

– Что он делал?

– Да ничего такого. Торговал всякой всячиной вон там, – она кивнула на дорожку, вдоль которой и правда раскинулись прилавки с пластмассовой копеечной мелочевкой, привлекательной до тех пор, пока не возьмешь ее в руки. – Дочь говорила, что я параноик, а он просто детей любит. Имя помнил, окликал постоянно. Спрашивал, как дела. А однажды, когда Кирюша капризничала и не хотела уходить, браслетик ей подарил. Красная ниточка, а на ней бусинки с именем – специально для нее собрал. Он пропал потом. Когда Кирюшу искали, его уже не было…

– Вы говорили об этом полиции или волонтерам?

– Нет. Только сейчас вспомнила, когда вы спросили про клоуна… Хотя он не выглядел как клоун. Странно…

Север с трудом сдержался, чтобы не обнять ее за плечи. Стоял и смотрел, как тихо роняет слезы маленькая женщина-птичка, а потом – как бредет прочь к выходу из парка, но не посмел догонять. Как только она скрылась из виду, он достал из внутреннего кармана свою плоскую бутылочку, приложил горлышко к губам, но в последний момент передумал и с силой швырнул ее в урну. Хватит дурманить мозг, Арсеньев. Он тебе еще понадобится.

Воодушевленный, Север устремился к лоткам с одноразовыми игрушками. Торговки выглядели дружелюбно – он подошел довольно смело, вопреки обыкновению мяться и мямлить.

– Вы же знаете всех, кто здесь торгует? Был один парень…

– Я работаю недавно и ничего не знаю.

Улыбка сползла с его лица. Уже не столь уверенно обратился к следующей, но та скрылась в подсобке быстрее, чем он успел задать вопрос. Север искоса разглядывал товар на последней оставшейся точке. С краю, оттесненный туда жутковатыми масками, фигурками супергероев на батарейках, связками Барби, запечатанных в полиэтилен, и коробками с мыльными пузырями, стоял резиновый кот с огромными глазами. Он выглядел бы симпатягой, если б не дефект – с одной стороны его морда была вдавлена внутрь, отчего приобрела глупый и придурковатый вид. Купить такую игрушку можно было только из жалости. И Север нащупал в кармане оставшиеся купюры.

– Почем тот котик? – неожиданно для себя поинтересовался он у пышной продавщицы.

– Пятьсот, – отрубила та. Хотя бы не убежала! Ждала, должно быть, пока Север убежит первым. Он вздохнул, но лицо сдержал.

– Давайте.

Сделка состоялась. Бракованный уродец по цене, запредельной и для нормального, был торжественно водружен в пакет и обменян на все его сегодняшние поездки на такси. Костеря себя за слабоволие, хотя правильнее было бы назвать это идиотизмом, Север поудобнее перехватил пакет и собрался отправиться восвояси – искать Страну Дураков, только там для него, возможно, нашлось бы место, – как почувствовал на запястье ее неожиданно теплые пальцы, и попридержал коней.

– Батюшка, Саша что-то натворил?

От нее пахло супом. Этот запах с самого утра преследовал его так недвусмысленно, что образ кастрюли с булькающей внутри «трупной вытяжкой, пожалуйста, не заставляй меня этого делать» так и стоял перед внутренним взором. Север плотоядно покосился на тот самый кавказский бар, ради которого мамаша Киры оставила дочь на аттракционе одну, и решил, что нет, воля его крепка, карманы пусты, а на плите еще оставалось немного чечевичной похлебки.

– Саша, – повторил он, усилием воли отвлекаясь от плотских нужд. Прочел в глазах женщины искреннее участие и нарочито рассмеялся. – Конечно, нет, я просто хотел поговорить с ним о пропавшей девочке. Они, кажется… дружили?

– Саша со многими детьми пробовал подружиться. Он был очень одиноким. Но они пугались, и родители запрещали им говорить с Сашей. Сейчас же все пуганые. Стоит молодому парню девочке руку протянуть – всё, считай, педофил.

Север поморщился от беспощадной правоты ее слов.

– Как его найти?

– Да хрен знает. Он не только здесь работал. И на Покровке тоже, и в Сормовском зоопарке. Может, еще где – не знаю. Платил охране, чтобы не гоняли. Торговал-то без разрешения. Но приходил редко. Только зря вы его подозреваете, он безобидный. Может, навязчивый немного, но это тоже от одиночества. Саши в тот день здесь даже и не было… Да, точно, его же не было!

Но если для нее, как и для любого человека, мыслящего в общепринятой системе координат, отсутствие человека на месте преступления доказывало его невиновность, то для Севера – в точности наоборот.

До встречи с Мялем оставалось четыре часа. Предвкушая, какое впечатление произведет его информация, Север напоследок окинул взглядом колесо обозрения – оно неторопливо совершало свой бесконечный круг и, как всякий раз при виде пустых каруселей, словно катающих призраков, вспомнилась бабушка. В парк его водила только она. Шли медленно. Северу было скучно и не терпелось поскорее прийти. Казалось, пока они дойдут до парка, карусели уже закроются. Но они работали. Не все, конечно – только ржавый «Колокольчик» с красными изогнутыми сиденьями, которые плавно трогались с места, как только тетечка нажимала кнопку. Бабушка с этой тетечкой дружила и, кажется, именно по этой причине Север катался бесплатно и дольше положенного – лишь бы не мешал неспешной беседе. Других детей почему-то не было, или Север их не запомнил. Только голубой круглый купол над головой и то, что, если болтать ногами, сиденье раскачается, а потом начинала кружиться голова, и когда карусель останавливалась, весь мир раскачивался тоже. Бабушка и ее подруга смеялись, глядя на Северову пьяную походку и то, как испуганно он тряс головой в ответ на предложение прокатиться еще разочек.