Твой шёпот в Тумане - Мария Лунёва

— Это бессмысленно, — шепнула я. — Зачем туману жертвы?

— Не знаю. Но теней у вас тут, словно не одна деревенька сгинула, Нет ничего бессмысленного, Томма. Всё это как-то связано. Почему на карте нет ваших деревень? Почему фанатики пришли именно сюда и что им было нужно? И какого, Стужа подери, происходит сейчас. Я нигде ещё не видел теней в таком огромном количестве. Нигде! Одна — две, но чтобы толпою бродили… Что эти тени, вообще, такое. Не понимаю я. Что дальше случилось? После той ночи? Что с матерью твоей?

Я осторожно положила голову ему на плечо, так спокойно в объятьях этого чужака, и вспоминать о тех днях не страшно.

— Мамы и бабушки не было три дня. Отец с утра и до позднего вечера в тумане рыскал: хотел хотя бы мёртвой найти, чтобы схоронить. А потом к нам сосед прибежал, дядя Мово. Сказал, что видал, как мама по болотам бродит, кого-то ищет.

Он её звал и гонялся за ней, чтобы домой привезти, а она ни в какую. Отец рванул на болота, как был в одних подштанниках. Привёл маму. Она не узнавала ни меня, ни Лестру. Не знала, где бабушка, только говорила, что в животе больно. Двойняшки родились наутро. Эмбер казалась здоровенькой, а вот мальчик, — я запнулась. — Сразу было понятно, что не жилец он. Синенький, тощий, крохотный. Он умер через Неделю. Папа завернул тело в одеяло и мы с ним похоронили его за сараем. Отец копал могилку, а я держала братика.

— Твой отец заставил тебя держать мёртвое тело брата?! — в голосе северянина зазвенел гнев.

— Здесь рано взрослеют, вард Вульфрик, — бросилась я в защиту отца. — А кто бы ему помог? Бабушка исчезла бесследно, мама неадекватная тогда была. Мы каждый раз её уговаривали Эмбер покормить и убеждали, что это её дочь. Она богами клялась, что не было у неё никакой беременности. Только спустя год, она более или менее в себя пришла: стала снова плести нам с Лестрой косички, снова доченьками называть. А Эмбер, она всё детство болела, сидела в комнате взаперти, наблюдала за нашими с Лестрой играми из окна. Мама была слабой целительницей. Но Эмбер выкачала из неё практически все силы. В последний год мама чаще травами лечила да отварами. Своя магия у неё исчезла.

— Как любопытно, — вард легонько поцеловал меня в волосы. — Значит, кроме того, что за одну ночь сгинула вся деревня. непонятным образом исчезла и беременная на сносях. Три дня её искали и нашли почти у самого дома, целую и невредимую, только не знающую, что она беременна и что роды у неё. Я всё верно понял?

Я привстала и нервно поправила подол туники. Что-то мне всё это не нравилось.

То, как всё вывернул северянин и его выводы. Как-то страшно становилось.

— Томмали?

— Не совсем, — прошептала я, — мама, вообще, не в себе была. Она считала, что ещё юная девушка и не узнавала никого из нас. Только папу.

— Ахрам где этот располагался, что сгорел? — Вульфрик разгладил рукой карту.

— Храм? — я поморщилась, уже зная, что с моим ответом странностей станет больше. — В той деревне, что «гиблая» теперь и был.

— Хм…

Северянин откинулся на стуле и устроил меня удобнее на своих бёдрах. Ягодицами я ощущала странный бугор в его штанах. Это как-то нервировало. Я, конечно, невинная, но не до такой степени, чтобы не понимать, на чём сижу.

— Ты как себя чувствуешь? — Вульфрик внимательно оглядел меня, ища следы то ли утомлённости, то ли болезни какой неведомой.

— Хорошо я себя чувствую. — успокоила я его.

— Тогда давай-ка съездим и глянем, что там за деревня такая гиблая.

— Сейчас! — не удержала я крайнего удивления.

— Я боюсь, милая, что завтра, с такими быстро развивающимися событиями, нам уже может быть не до этой деревни. Разве тебе самой неинтересно узнать, что тут творится?

— Но поздно уже, — промямлила я, глядя в окно. Солнце уверенно клонилось к горизонту.

— Нормально, — отмахнулся Вульфрик, — ужин всё равно ещё не приготовили. Я был бы тебе благодарен, если с завтрашнего дня нам с Саем готовили вы с сестрой. Всё нужное я тебе предоставлю. Тебя это не затруднит?

— Нет, я люблю готовить, — промямлила я.

— Это радует.