Белый дирижабль на теплом море - Рина Лесникова

Незнакомый маг положил ладонь на обнаженную спину девушки. По телу тоненьким ручейком потекла сила, и Николь продолжила.

У руководителя группы запиликало переговорное устройство. Он коротко переговорил по нему и сообщил:

– Майор Герен, это вас!

– Да, я. Да, могу. Магическое нападение. Судя по всему – привет от соседей. Ничего страшного, уже почти все нормально, – коротко отчитывался Макс в трубку.

Все нормально? Николь глянула на брата раскрытыми от ужаса глазами. Александр, правильно истолковав взгляд, отобрал переговорник у Макса.

– Полковник Крейн? Это капитан Николаев. Докладывать буду я. Майор Герен ранен и не совсем адекватен.

Макс дернулся, чтобы отобрать аппарат, но был так слаб, что вполне хватило сил Николь, чтобы удержать мужчину на месте. А Александр немного отошел и продолжил:

– Магический удар, значительно повредивший всю матрицу. Пытаемся нейтрализовать его последствия своими силами, но пока не получается, – затем он смолк, видимо, слушая ответ, и опять начал говорить. – Именно Николь с ним и работает. Но… сами понимаете. Да, нужны будут сильные маги для подпитки целительницы. Да, нападающий задержан.

Саша еще какое-то время выслушивал распоряжения вышестоящего начальства, потом отдал переговорное устройство командиру группы и сказал уже для всех:

– Скоро прибудет вертолет. Мы отправляемся на нем. И этого, – он кивнул в сторону лежащего вдали Револа, – заберем с собой.

– Алекс, Алекс! – послышался издалека отчаянный женский голос.

– Извините! – бросил Александр и поспешил к Аните, ведь кричала именно она.

Совсем скоро они вернулись вместе. Девушка побоялась оставаться в доме одна и поспешила на пляж. А ее, естественно, не пустили.

– Доктора Артани берем с собой, – пояснил он. – Ее помощь может понадобиться в дороге. Ну не плачь, моя маленькая, все будет хорошо, – шепотом добавил он.

Анита, как профессиональный врач, тут же бросилась к лежащему неподвижно Револу и стала его осматривать.

– Перелом позвоночника? – с ходу определила она неестественную неподвижность пациента.

– Нет, – слабо отозвалась Николь, – это я его так.

Незнакомые молчаливые мужчины стали поглядывать на хрупкую всхлипывающую девушку в легкомысленном купальнике и ужасным шрамом от пулевого ранения на спине с уважением и опаской. Они умели работать с фактами, и быстро сопоставили то, что видели и слышали с тем, что знали. Перед ними была та самая Николь Николаева, которая возвращала практически с того света. Как оказалось, и отправить туда же для нее проблемы не составляло.

Меньше чем через полчаса послышался нарастающий стрекот, и вскоре, подняв тучу песка, прямо на пляж опустился вертолет без лишних опознавательных знаков. Первым из него выскочил плотный мужчина. «Полковник Крейн», – деловито представился он сотрудникам местной службы и поздоровался за руку с Александром и Максом. Критически оглядел последнего, хотел что-то сказать Николь, по-прежнему водящей по его телу руками, но смолчал.

Из вертолета уже выгружали носилки. На одни погрузили стонущего Револа, а другие несли к Максу.

– Я сам, – начал, было, он. Но, повинуясь взгляду командира, покорно занял предложенное место.

Вскоре все, кроме дружно козырнувших местных службистов, погрузились в вертолет. Носилки расположили на специальных подставках, для целительницы организовали место рядом с Максом, и она продолжила – его магические потоки опять расползались в произвольном порядке. Рядом подсел один из приехавших мужчин и положил руку ей на позвоночник. Для этого пришлось даже поднять подол надетого ранее сарафана, но здесь уж не до приличий. Пусть Макс и держался, но делал он это из последних сил, еще и предлагал Николь отдохнуть.

– Не говори глупости! – строго откликнулась она. – Ты же видишь, в меня постоянно вливают силы.

Это было лишь половиной правды, ведь вливали только магические силы, а физические тоже имели свойство заканчиваться. Как же давно Николь стояла по пояс в воде, ждала, когда вынырнет Макс и думала, что устала. Вспомнилось как Саша пугал ее обязательным увеличением физической нагрузки, столь необходимой для вступления в отряд. Пришло понимание, что он совсем не обманывал.

Макс, стараясь перекрыть шум работающих моторов, рассказывал то, что с ними произошло. Но ведь понятно же, что основной рассказ ждут от Николь. Именно она видела все от начала и до конца, именно она справилась с нападавшим. Да и напали, как можно было понять, именно из-за нее.

Ее пока не спрашивали. Но это пока. Можно немного оглядеться. Вот ведь ирония, вдруг усмехнулась Николь. Она была на море. А вместо дирижабля предоставили вертолет. И вдруг этот вопрос стал так важен. Уставший мозг просто отказывался думать о том, что только что произошло, и о том… что может произойти.

– Саша, а почему вы используете вертолеты и самолеты, а… там, в Либерстэне – дирижабли?

Ответил, как ни странно, сам полковник.

– Потому что точно открыть проход для самолета или вертолета почти невозможно. Только если рушить весь купол.

Ну да, как же она не догадалась сама. Стена – совсем не стена. И через нее нет хода скоростным воздушным судам. Только так – открыть проход недалеко от земли. И мобили совсем не годятся для этой цели. Кто ж их пропустит через частые блокпосты.

С соседних носилок послышалось фырканье Серого. Злорадствует? И вдруг Николь поняла, какую же она сморозила глупость – начала выспрашивать секреты при враге. Она даже прикрыла в испуге рот. Но почему же тогда ответил полковник? Это не было секретом? Или… Револ никогда не вернется в Либерстэн?

***

От волнения и усталости Николь совсем не смотрела по сторонам, когда они прибыли на место. Но кажется, они прибыли туда же, где проводились сеансы с Лилианной и двумя тяжелобольными детьми. Открылись двери самолета, двое дюжих парней подхватили носилки, на которых лежал Макс, девушка целеустремленно следовала за ними. Вот и знакомый белоснежный кабинет. Больного перегрузили на стол, и Николь опять положила руки на слабеющее тело.

– А ну-ка, девочка, подвинься, – послышался из-за спины скрипучий старческий голос.

Кто еще посмел помешать? Рядом стоял совсем древний дедок, на вид ему было никак не меньше восьми десятков лет.

– Я не могу оставить больного, матрица продолжает разрушаться, – Николь привычно сдула мешающую прядку волос и опять повернулась к Максу.

– А я сказал, отойди! – в словах собеседника прорезались приказные нотки. – Отдохни немного и приведи себя в порядок! Чай, не на пляже, а в закрытом режимном учреждении. Здесь, знаешь ли, и молодые солдатики обитают, а не только такие развалины, как я.

Слова странного дедушки воспринимались с трудом. Какое учреждение? Какие солдатики? Хотя да, это же граница, а не санаторий.