Белый дирижабль на теплом море - Рина Лесникова

Нет, показалось. Больной оказался на положенном ему месте – в постели. Похоже, его только что разбудил стук резко открывшейся двери.

– А, Николь, это ты? Пришла проведать раненого бойца? – Макс совсем как ребенок потер заспанные глаза. – Как же славно я отдохнул. Чем мы сейчас займемся?

– Мы?

Неужели Макс считает, что Николь должна проводить все свое время около его постели? Как будто других дел нет. А ведь и правда, других-то дел нет. Учеба начнется только через месяц, в хосписе взяла отпуск на две недели, и никаких операций с ее участием не запланировано. Помогать Лилианне по хозяйству? Но, стоит признать, что навыки приготовления и ведения домашнего хозяйства у интернатской девчонки, большую часть жизни проведшей по общежитиям, не очень-то и развиты. Да и Анита, любящая готовить, и, как уже все убедились, делающая это прекрасно, уже прочно обосновалась на кухне.

– Да, чем мы с тобой сейчас займемся? До ужина еще далеко. Когда у нас по расписанию очередной сеанс?

– Дядя Петя сказал, что лучше всего сеансы проводить утром, перед завтраком или вечером, перед сном, – почему-то смутилась Николь, осторожно усаживаясь на придвинутое кем-то к кровати кресло. Наверное, Саша заходил. И когда только успел?

– Прекрасно, значит, утром и вечером, – Макс потер руки и поинтересовался: – А кто у нас дядя Петя?

– Ну как же, подполковник Геращенко.

– Ты называешь Железного Геру просто дядей Петей?

– Ну да, он сам просил его так называть.

– Николь, – голос Макса вдруг стал серьезным, – подполковник Геращенко, прежде всего, работник Службы, а потом уж все остальное. Думаю, не стоит распространяться о ваших дружеских отношениях.

– Да, меня уже предупредили, и кучу бумаг дали на подпись.

– Эх, Ники, Ники, – вздохнул Макс и потянулся, чтобы ее обнять, но под строгим взглядом опять занял лежачее положение, – куда же мы тебя втянули.

– Без моего согласия вы только перенесли меня через границу. Остальные решения я принимала сама, – отрезала Николь. – И я по-прежнему хочу сделать так, чтобы люди в моем Либерстэне – женщины, мужчины, дети – смогли сами выбирать свою судьбу. И чтобы магия была для всех. И чтобы никто не болел, и… – она хотела сказать про Зонгера, но сдержалась. Зонгер – только ее. Не нужно вмешивать в эту незамутненную ненависть посторонних.

– Хороший план, – без обычной ироничной улыбки ответил Макс, сделав вид, что совсем не заметил заминки, а потом, уже в своей манере добавил: – Так чем мы сейчас займемся?

– Почитаем? – предложила Николь. Ей не терпелось заглянуть в книгу о магических потоках организма человека, переданную доктором Геращенко, написанную им самим и имеющую гриф «для служебного пользования».

– А можно ли мне читать? – капризно спросил Макс.

Ох уж эти больные мужчины! Сколько их Николь уже перевидала в госпитале и прежде на практике. Хуже детей. Те, как только боль отпускала, тут же забывали про свою болезнь. Мужчины же привередничали и требовали особого отношения к ним, болезным. Но лучше уж так, чем когда недолеченные опять рвались в бой.

– Хорошо, я почитаю тебе. «Эуферные узлы и основополагающие линии магических потоков человеческого организма» пойдет?

– Если только ты решила меня добить.

– Но у меня нет другой книги!

– Николь, тебе нужна книга? – спросила Лилианна, зашедшая именно в этот момент, чтобы проведать сына.

– Да, мама, Николь согласилась почитать, чтобы я не скучал. Но то, что она предложила, это же издевательство над свободою моей мысли! Нет у тебя чего-нибудь легкого? Ну, то есть совсем легкого. Что-нибудь из того, что ты читала, пока была больна, – и он поводил бровями, как делал всегда, когда хотел на что-нибудь намекнуть.

– Что? Но… – кажется, женщина немного растерялась.

– Ну да, мама. Тебе ли не понять, что болеющему человеку хочется легкости и позитива, – уверенно заявил Макс.

Лилианна перевела взгляд с сына на гостью, улыбнулась каким-то своим мыслям и вышла из комнаты. Совсем скоро она вернулась с небольшой стопкой книг преимущественно в мягких ярких обложках.

– Ты это имел в виду?

– Да, мама! – обрадовался Макс, как ребенок, которому наконец-то подарили желанную игрушку.

– Ну что ж, вижу, что вы не скучаете, не буду вам мешать, – Лилианна, видимо по старой привычке, положила ладонь на лоб сына, подержала несколько мгновений, а потом направилась к двери.

– Да, мама! – благодарно полетело ей в след.

А Николь разглядывала принесенные книги. «Коварная страсть», «Мой нежный демон», «Магия его любви». Названия, конечно, захватывающие. И ей очень захотелось прочитать их все. Но неужели подобное может заинтересовать такого, как Макс? И она с сомнением глянула на покорно лежащего в постели мужчину:

– Тебе, действительно, это будет интересно?

– Да, я же говорю, что меня тянет на что-нибудь легкое, – небрежно признался он. – Что-нибудь не так?

– Нет-нет! Все в порядке. С какой начнем?

– С верхней!

И Николь начала читать. Как и следовало из названия и весьма откровенной картинки на обложке, книга была о любви. О страстной любви богатого лорда и бедной деревенской знахарки. В нескольких местах едва удалось сдержать слезы. Но, как оказалось, не это было самым досадным. Неудобство началось как раз после того, как возлюбленные преодолели все преграды и опасности и оказались в спальне.

– «Огюст небрежным мановением руки отправил служанок прочь, подошел к молодой жене и нежно коснулся непослушных рыжих завитков на шее. Мелкие жемчужные пуговки, послушные его воле, сами расстегнулись до самой юбки…», – запинаясь, читала Николь.

– Хм, а я вот не знаю заклинания расстегивания пуговиц, – задумчиво прокомментировал Макс. – Ники, а ты?

– Что?

Почему-то было стеснительно поднимать глаза. И чтение продолжать не хотелось. Нет, дочитать, конечно, хотелось, и даже очень, но в одиночестве.

– Я спрашиваю, ты не знаешь, есть ли на самом деле заклинание расстегивания пуговиц на женских платьях? – невинно и как будто бы по делу спросил он.

– Н-не знаю, может, и есть. Думаю, я могла бы. А Саша уж точно.

– Спрошу у него! – удовлетворенно заявил Макс и опять вернулся к книге: – Так что там у нас дальше? Расстегнул пуговки?

– Дальше у нас ужин! – строго заявила Николь и быстро вышла из комнаты, якобы за ужином. Ну, и для того, чтобы успокоиться. Книжка вызывала совсем ненужные чувства.

– Ужин, значит, ужин, – покорно раздалось из-за неприкрытой двери.

После совместного ужина в спальне Макса Николь, боясь, что он опять попросит продолжить чтение, заявила, что устала, и ей требуется немного отдохнуть перед сеансом.