Скелеты в шкафу - Ольга Болдырева

Маришка смешно хмурилась, пытаясь понять, что же от нее требуется наколдовать. Альга от нечего делать комментировала мои никудышные объяснения и попытки девочки им следовать. Это еще сильнее сбивало меня с мыслей, а Маришку с нужного настроя. И тем не менее уже через пятнадцать минут, жутко счастливая, она «упросила» дождевые капли по дуге огибать злосчастный куст, оставив нас в покое.

Стало намного уютнее и не так холодно, особенно после простенького бытового заклинания просушки, использованного мной. Вздохнул, жалея, что сам не могу общаться со своей стихией: говорят, это потрясающе, — слышать ее голос внутри своего сознания, вон как Маришка замерла, не в силах сразу же выйти из транса. Говорят, что раньше сильные маги могли говорить с ураганами и цунами, убеждать утихнуть землетрясения и пожары… Но это было очень давно. Сейчас магов таких уровней днем с огнем не найдешь. Перестали они рождаться. Видимо, баланс какой-то нарушили или чем Алив не угодили, и теперь уже и неясно было — то ли сказки бабушкины, то ли действительно когда-то наш мир населяли удивительные и могущественные создания.

— Оррен, а почему, когда ты говоришь про эольцев, произносишь не «маги», а «жрецы»? — Альга решила продолжить внеплановый урок по эольским традициями, чтобы повысить свой уровень знаний.

Мне безумно хотелось напомнить воровке, что в Эоле мы были вместе, но при этом она ничем, кроме кожаных кошельков богатых торговцев, не интересовалась, в то время пока я пытался заниматься самообразованием и изучал обычаи и особенности врага.

Заметив изменившееся выражение моего лица, Альга поспешно добавила:

— Да, я серая, да, я необразованная, и вообще непонятно, за что ты меня, такую нехорошую, любишь, но, Оррен, пока все равно нечем заняться — расскажи, интересно ведь!

— Да уж, еще одно подтверждение тому, что любят не за что, а вопреки… в Эоле лицензию на право использовать магию выдают только тем, кто проходит посвящение в жрецы Хель. Соответственно чем выше посвящение — тем больше возможностей. Та же градация, что у нас, только зависит не от уровня силы, а от желания служить Убийце. Послушники на уровне наших бытовиков. При рождении на тех детей, у кого обнаруживают магические способности, ставят специальные блоки, которые затем, уровень за уровнем, снимают. Главный жрец соответственно по силе равен Эриаму.

— То есть те, кто отказывается проходить посвящение, так и остаются на всю жизнь простыми людьми? — ужаснулась Маришка, которая уже успела выйти из транса и теперь с восхищением оглядывала получившийся купол из дождевых капель.

— Замечу, короткую жизнь: заблокированный дар убивает своего носителя в течение двадцати — тридцати лет, — кивнул я.

Возвратившийся Василий устроился с краю нашей импровизированной засады и к моим рассказам прислушивался не особо. Большую часть разговора он пропустил, в магии не разбирался и решил посвятить еще несколько минут своим мыслям, позволив нам закончить небольшой экскурс в нелегкую жизнь убийцепоклонников.

— Хель не может рисковать. На территории трех материков — Эола единственное государство, где ее культ признан единственно верным и процветает. В остальных странах все последователи Убийцы либо прячутся по пещерам, не рискуя вслух произносить ее имя, либо истреблены под корень. Еще несколько островов, где она также имеет власть, можно в расчет не принимать. В остальном все теплые места давно и надежно заняты Алив. Так что для молодых людей, со всех сторон окруженных светловерцами, слишком велик соблазн посмотреть на другую веру и законы Пресветлой матери. И подобными мерами Хель старается избежать потери своих адептов. В принципе, — заметил я, — весьма разумно, чем меньше у нее останется сторонников, тем меньше будет возможности вмешаться в судьбу нашего мира. Как заметила Альга, творец из Алив отвратительный — это и уравнивает силы двух дам, якобы сотворивших нашу реальность. Светловерцев в разы больше, но верят они через пень-колоду и хвалы почти не возносят, не считая отдельных личностей. Убийцепоклонников мало, но при этом все они ярые фанатики Хель, готовые отдать свои жизни во имя ее.

— Все-таки странный у вас мир, — подвел итог Василий. — Вроде успел пообжиться, но все равно как расскажешь что-нибудь новое, Оррен, так мурашки по коже…

— Извини, какой есть, в таком и живем. Что-то нашел интересное?

— Нет. В одном месте мальчишка вроде клюет носом, но там все с другого поста просматривается хорошо. Так я попробовал подползти, чтобы с завесой разобраться, и чувствовал, как она напряглась. Понял: если еще ближе придвинусь, она не выдержит, вся рухнет. Не стал рисковать. А вы тут, смотрю, самообразованием занимаетесь? Молодец, Маришенька, какой кокон для нас соорудила, а говорила — не получается! Чуть-чуть терпения и усердия, и всего добьешься, что бы там этот эльф темный про пределы и способности ни болтал.

Девочка от похвалы совсем разомлела. Улыбнулась и окинула дождевой купол уже не восхищенным, а задумчивым взглядом, словно решила, что бы еще такого с ним сотворить, чтобы доказать — и терпения, и всех других качеств у нее точно хватит.

— Получается, мы остановились на том, с чего начали? — разочарованно протянула Альга.

— Вовсе нет, — я поспешил успокоить воровку, — пока я вам тут про эольцев рассказывал, хорошенько все еще раз оглядел и вспомнил, что про их магию знал. Так что одна идейка в наличии теперь имеется. Можно попытаться проникнуть во-он в том месте.

Друзья, как по команде, повернули головы, пытаясь понять, куда я указываю. За пеленой дождя сложно было рассмотреть что-либо среди одинаковых палаток. Однако все быстро заметили примостившиеся в углу лагеря несколько серых кабинок, никем не охраняющихся и поставленных на скорую руку, но с явной заботой о будущих нуждах.

Василий только хмыкнул, видимо коря себя за то, что первым не догадался. Маришка коротко хихикнула.

— Да… такой подлости, Оррен, я от тебя не ожидала, — с восхищением протянула Альга, — пробраться к эольцам через самое святое место — туалет.