Самый длинный век - Сергей Калашников

А теперь стоим и ждём, когда всё начнётся. Неприятель уже приближается нескольким колоннами по одному, обходящими отдельно лежащие камни. Попросту говоря, оленьими тропами следуют – они тут во множестве пересекаются, огибая мелкие препятствия.

У нас в центре – короткая стенка щитов, перед которой собрались Ласточки со своими копьеметалками и запасными копьями в длинных мешках. Тут есть надежда воспользоваться преимуществом перед неприятелем в дальности броска – противник, привыкший охотиться в густых лесах, не прибегает к помощи удлиняющих руку приспособлений, а бросает копья непосредственно рукой, как и остальные охотники нашего "союза племён".

Остальные бойцы стоят на флангах, чтобы не пропустить Рыб в тыл щитоносицам. Полагаете, что биться придётся в окружении? Верно. Это неизбежно. Но, по моим прикидкам, плотность рядов окружающих при этом снизится и на каждого из полутора сотен сражающихся придется где-то около пары квадратных метров площади. Это вполне приемлемо.

Убедить вождей в необходимости принять такой план боя было легко – понимаете, добрая репутация – великая вещь. Так что командиры слышали мои доводы и не упрямились.

Пращников же я отправил на самый важный пункт. На леса, что установлены в расщелине над левой для нас стеной ущелья. Велел оттуда вести навесной обстрел приближающегося противника. Не знаю, как Кит, но Всхлип и Плакса вполне способны добросить камень – они ребята крепкие. Надеюсь, если нам не повезёт – сбегут хотя бы.

* * *

Все мои планы предстоящего сражения накрылись медным тазом. Толпа чужаков сбилась в кучу за пределами дистанции броска лучших наших копьеметателей. Они чуть ниже нас, немного под уклоном, и видны, как на ладони. Лица, раскрашенные углем и охрой. Голые торсы, палицы у поясов и копья с пучками перьев возле наконечников. Покроя штанов разглядеть не могу – может, это юбки или набедренные повязки. Не до них мне, потому что вперёд вылез клоун в шапке с рогами и давай завывать, приплясывать и делать в нашу сторону нехорошие жесты.

К гадалке не ходи – порчу насылает. Это же он мне личный состав деморализует!

– Ну, козёл, сейчас ты у меня попрыгаешь, – выразился я по-русски, добавил несколько эпитетов и определений, приводить которые дословно в этот раз не стану, и побежал, чтобы врезать, как следует, этому уроду в тыкву.

Так он меня огорчил, что забыл я о своём возрасте. Словно снова стал крепким мужчиной…

Товарищи же мои восприняли эти действия за произнесение контрзаклинания и начало шаманского поединка – это я позже сообразил. А гад этот ряженый тоже двинулся мне навстречу, издав плотоядный рык и ещё жесты победоносные изобразил. Кстати, клюка у него в руке гнутая так и мелькает, потому что он ею в воздухе выписывает всякие кренделя. Ну, чисто, артист Большого Цирка.

Короче, влепил я ему в лобешник камень из пращи, а он даже не чихнул, потому что шапка евонная – фрагмент черепа. То есть, считай, каска. Зато сам этот идиот со всей дури прихлопнул меня своим дрыном сверху вниз, словно мухобойкой.

Ну, я-то пока бежал, вспомнил про размеры собственного тела, так что успел посторониться и даже второй камушек в ремешок положить. Крутанул накоротке, да и запулил в… мимо прошло. Быстро мой противник учится – увернулся и опять своим дрючком лупит по мне, но уже горизонтальным загребущим ударом.

Вижу – не уйти и не перепрыгнуть, а только тут из-за плеча моего выметнулась серая стрела и вцепилась паразиту этому точно в то место, которое мы, мужчины, нежно оберегаем. Клюку-то я ремнём пращи принял, потому что шла она уже без ускорения, то есть хватило мне сил её удержать по-мягкому. А колдун уже на спину заваливается и в причинное место ему вцепился волчара, ну ей богу, как овчарка в киношке про К-9. Только не держит, а натурально терзает.

Я, ясное дело, палкой, что мне досталась, супротивнику своему по башке и наладил. Удар у меня… тут плечевой был, с двух рук. Словно колуном врезал. Ну а, поскольку каска уже отлетела, то голове не поздоровилось, потому что палка даже сломалась.

И в это мгновение здоровенный зверь отпустил свою обмякшую жертву и обратил свой взор на меня. Строго так посмотрел, равнодушным взглядом убийцы. Как Вы думаете, что после этого со мной сделалось? Правильно, живот мне скрутило от ужаса (терпеть ненавижу бояться, но у детской физиологии свои резоны). Я мгновенно, на чистом рефлексе, подол задрал и стал присаживаться поворачиваясь, чтобы не к своим задницей срать, а тут перед лицом волчица на расстоянии вытянутой руки морду свою ко мне тянет.

Экстренная дефекация в направлении суровых мужественных охотников-Рыб была последней каплей на весах их терпения. Они заревели, как стадо беременных бегемотов, и бросились… проч.

Волки не стали есть свою жертву. Их уже не было рядом, когда быстроногие охотники племени Береговых Ласточек пробегали мимо меня, скорбного. А куда подевались звери – не знаю. Я лопушок искал.

* * *

Преследование панически бегущего противника – дело кровавое. Наши товарищи, потерявшие многих своих родичей, собрали обильную жатву, потому что отлично умели поражать копьём бегущую цель. Вечером их вождь, Жалючая Гадюка позвал меня к костру, в котором сжигали деревянных рыб, сорванных с шей поверженных врагов. Перечислялись имена погибших родственников, за которых "засчитывалась" месть, а потом в пламя бросался очередной амулет.

Получился, скорее поминальный ритуал, чем победный пир. За спинами Береговых Ласточек, сгрудившихся вокруг костра, стояли неандертальцы и мой отец со своими братьями. Они молчали. Просто отдали говорящим ещё несколько рыбок. Спокойная церемония, позволившая сыновьям четырёх племён и двух разных биологических видов почувствовать себя единым целым. Я, даже если бы нарочно хотел устроить нечто подобное – вряд ли смог бы.

– В нашем племени сильный шаман, – сказал Жалючая Гадюка, когда дотлевали последние, подёргивающиеся пеплом, угли.

– В нашем племени мудрый шаман, – согласился Сизое Перо.

– В нашем племени добрый шаман, – прибавил Острый Топор.

– В нашем племени очень маленький шаман, – Тёплый Ветер взял меня на руки, положил на мягкое и укрыл тёплым. Как всегда, именно он оказался прав. Устал сегодня этот шаман, как собака. Вот именно с мыслью о собаке я и отключился. Что-то не вполне волчье было в моих сегодняшних нежданных заступниках.

* * *

Тёплое тело худосочной чужестранки согревало меня этой ночью. Когда она залезла под укрывавшую меня шкуру – ума не приложу. Здесь, в горах, по ночам очень холодно. Даже вода иной раз замерзает, хотя и середина лета и днём очень жарко. Так что хотела она поделиться теплом или сама согреться – не знаю.

– Ты откуда взялась? – спросил я ворочаясь, чтобы устроиться поудобней.

– Пришла, – да уж, исчерпывающий ответ. Сам знаю, что не телепортировалась.

– Зачем? – так просто она от меня не отделается, хотя, единственное слово ответа произнесла с ошибкой. То есть, не родной ей наш язык, и, значит, она его только ещё осваивает.