Целительница моей души - Оксана Чекменёва

— Некоторые стражники из отряда, захватившего замок, клялись, что кучка детей растворилась у них прямо на глазах, после чего само портальное помещение самоликвидировалось — сработал артефакт уничтожения. Невозможно было ни вычислить, куда перенеслись дети, ни попытаться восстановить портал — все разработки герцога исчезли в том взрыве. Часть тех, кто преследовал детей до лаборатории, в том взрыве погибли, если тебе интересно это узнать.

Мне было очень интересно это узнать. Среди них были убийцы моей семьи, так им и надо. И жаль, что весь наш замок не взлетел на воздух вместе с остальными захватчиками.

— Среди тел погибших защитников замка не было ни одного ребёнка младше десяти лет — точное их количество неизвестно, но не менее шести, — и той самой девушки-целительницы. Но поскольку нигде эти дети так и не появились, все пришли к выводу, что экспериментальный портал себя не оправдал и выбросил их где-нибудь посреди океана. Поэтому Меллиндилана Аравиуленская, а так же несколько её младших родственников, считались погибшими вместе со своими семьями.

Я вздрогнула, впервые за десять лет услышав своё имя. Но больше никак не отреагировала — ждала, чем закончится это разоблачение.

— Итак, десять лет назад в Марендонии, из замка герцога Аравиуленского, исчезает пятнадцатилетняя девушка, маг-целитель удивительной силы, а с нею — несколько детей королевской крови. Сейчас я встречаю тридцатилетнюю простолюдинку, целительницу с даром невероятной силы и удивительным сходством с портретом пропавшей девушки, а с ней — девять подростков от одиннадцати до девятнадцати лет, которых она выдаёт за своих племянников и детей, а себя за вдову, будучи при этом девственницей. И эти дети поражают педагогов своими способностями, просто нереальными для простолюдинов, но вполне нормальными для тех, в ком течёт королевская кровь. А появились все они в Лурендии ровно десять лет назад, якобы из соседней Вертавии. Ах да, чуть не забыл — эта самая целительница ну совершенно не выглядит на тридцать лет, даже с учётом силы её магии.

Я опустила взгляд на портрет, встретилась взглядом с юной девочкой, перед которой были открыты все пути, а впереди ждала долгая счастливая жизнь, все её родные были еще живы, и ей не нужно было скрывать своё имя. Она занималась любимой магией, училась танцевать, играла с братьями и сёстрами, мечтала о прекрасном принце, любила гулять босиком по траве и пирожные со сливочным кремом.

А потом она умерла. И родилась я — Дина Троп, простолюдинка и вдова, в один миг переставшая быть ребёнком. И смотреть сейчас в широко распахнутые, невинные глаза той девочки было больно. Поэтому я снова завернула портрет в шёлковую ткань и положила на свободный краешек стола.

А потом заметила на ткани маленькое, расплывающееся тёмное пятно. И ещё одно, и ещё. Не сразу сообразила, что это капают мои слёзы, даже не поняла, что плачу. А вот король кинулся ко мне, подхватил на руки, усадил к себе на колени — и вот тут уже я разрыдалась в голос. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что я снова реву на королевских коленях, и это уже превращается в традицию.

Но эта мысль быстро испарилась, потому что вся подавляемая боль — от воспоминаний о том ужасе, что случился десять лет назад, и от страха разоблачения последних суток и минут, — вырывалась теперь из меня слезами и судорожными рыданиями, которые я не могла себе позволить прежде, потому что рядом всегда были дети, и ради них, и для них я всегда была сильной. А сейчас я уже не была сильной, я была слабой, маленькой и хрупкой, меня качали на коленях, целовали в макушку, шептали что-то успокаивающее — и я смогла, наконец, выплакать всё то, что давила в себе все эти годы.

И я самозабвенно рыдала, и с каждой слезой, с каждым всхлипом приходило облегчение, этот уже привычный комок где-то в груди становился меньше, рассасывался и понемногу исчезал.

И когда я уже больше не плакала, лишь всхлипывала и сморкалась в носовой платок короля — кажется, уже третий, предыдущие я промочила насквозь, как и рубашку на монаршей груди, — он, всё так же не выпуская меня из объятий, спросил куда-то мне в волосы:

— Меллиндилана… Дина, как же вы выжили? Как ты смогла сохранить детей? Ведь ты сама тогда была ещё ребёнком, причём, не думаю, что знала, как ухаживать за малышами. Как ты сумела?

— Богиня послала нам хранителя, — всё еще всхлипывая, но уже криво улыбаясь, я стала рассказывать о нашей встрече с дядькой Рулом и его шумной и дружной семьёй. — Если бы не они…

Мой рассказ затянулся. Королю было интересно всё, любая мелочь, любая подробность. И я говорила и говорила — как под руководством Кифы осваивала домашнее хозяйство и уход за детьми. Как тройняшки снабжали нас овощами, а Рин и Вела — маги воды и огня, — облегчали наш быт. Как, спустя три года, мы перестали нуждаться и в мясе — Лана приманивала из леса зайцев, тетеревов и оленей и изгнала из дома мышей и тараканов, а из окрестностей деревни — волков и прочих хищников.

Как меня брали в соседний городок те, кто вёз туда товар на ярмарку, и я могла подзаработать там же, а потом покупала то, что нам было необходимо, но в деревне было не достать — например, обувь или книги. Как нас прятали всей деревней, когда раз в год приезжал сборщик налогов. Рассказав про это, я слегка испугалась — становясь «невидимкой» для приезжих, я ведь и налоги не платила, и только что призналась в этом самому королю! Но мой рассказ его только повеселил, все недополученные казной налоги мне тут же было предложено оплатить поцелуем.

Я тут же оплатила, чтобы проценты не нарастали. Потом ещё раз оплатила, чтобы уж наверняка. И ещё. А потом король подхватил меня на руки и шагнул… нет, не к кровати. Мы оказались в коридорчике перед дверью в мою каморку.

— Но… почему? — удивлённо прошептала я, машинально переходя на шёпот, потому что дети уже спали.

— Потому что уже поздно, ты устала, перенервничала, а завтра с утра у тебя пациенты. Тебе нужно поспать.

— Но… — я не знала, как выразить свои мысли. Я же теперь фаворитка, разве нет? А фаворитки нужны не для ужина с разговором. Или я уже не фаворитка теперь? Король передумал?

От этой мысли кольнуло разочарование. Неожиданно и болезненно. Я не привыкла врать самой себе и признавала, что то, что произошло прошлой ночью, мне понравилось. Не то, как всё закончилось — разоблачение и слёзы, — а то, что произошло в постели. Это было… было… в общем, если это не повторится, я очень расстроюсь. И даже обижусь.

— Маленькая моя, — ставя меня на пол и легонько целуя, ответил король. — Как бы я хотел не выпускать тебя из объятий всю ночь. Но у нас обоих есть обязательства, и, к сожалению, мы не сможем потом отсыпаться до полудня. Может, позже?

Он не отказывается от меня, — первая радостная мысль. Потом в голове забегали другие мысли, пытаясь придумать, когда бы я могла позволить себе спать до полудня. С мысленным вздохом поняла, что лишь когда самые младшие поступят в академию, то есть, через пять лет. И тут же воспрянула духом — король отлично знает, как я живу, а значит, рассчитывает, что я останусь его тайной фавориткой еще на пять лет, или больше.