Знак Гильдии - Ольга Голотвина

– Мне сообщили, что произошло нечто возмутительное и в этом как-то замешана моя юная госпожа! Я хочу знать, во что втянули дочь Светоча... и чему вообще тут учат нашу жемчужинку!

Жемчужинка показала ему язык, спохватилась и приняла вид скромный и невинный.

Хранитель тяжело вздохнул и безнадежным ровным голосом ответил:

– Да, уважаемый Рахсан-дэр. Хорошо, что ты почтил нас приходом. Твоя юная госпожа вызвала на Грайанской Стороне беспорядки с дракой и порчей имущества. Не уверен, что ваше войско с боевыми слонами смогло бы нанести Издагмиру больший урон, чем эта барышня...

* * *

Накричавшись, горожане разошлись, успокоенные заверениями Хранителя, что убытки оплатят пополам Шенги и Рахсан-дэр.

Ушел Вайсувеш, безутешно унося в объятиях то, что осталось от демонического медведя.

Ушли Нургидан и Дайру, зорко глядя, чтобы не встретиться с Бавидагом: грайанец горел желанием расспросить своего раба, почему демон посетил именно его дом.

Рахсан-дэр возмущенно клекотал что-то насупившейся Нитхе, которая рядом с высоченным вельможей казалась совсем маленькой, хрупкой и беспомощной.

Тагиарри, болезненно морщась, жаловался Охотнику:

– Столько времени, столько сил, чтобы превратить разноплеменный город в единое целое! И оказывается, все зря! Достаточно пары мелких обормотов с дохлым медведем – и... У меня нет времени сосредоточиться на государственных делах! Вчера голубиная почта принесла известие из Силурана: король Тореол женился на знатной грайанке и вот-вот подпишет с Грайаном мирный договор. Представляешь, что сулит Озерному королевству дружба этих двух драконов, что веками грызлись меж собой? И в такое время я вынужден разбираться с детскими проделками!

Шенги сочувственно повздыхал, но подумал, что участие Хранителя в государственных делах сводилось к тому, чтобы прочесть доставленную голубиной почтой депешу, прежде чем отправить ее с другим голубем в Аргосмир.

– Что касается принцессы, – продолжил Тагиарри, – то если у Светоча все детишки такие, не понимаю, как его столица еще не сметена с лица земли. Из всех отвратительных, невоспитанных и непослушных...

Хранитель замолчал, потому что подошел Рахсан-дэр, не остывший от гнева, хмурящий густые брови. Бросив недружелюбный взгляд на Шенги, он заявил:

– Нитха-шиу нуждается в более пристальном внимании и тщательной заботе.

– Все ей будет, – хмуро посулил Совиная Лапа, – и внимание, и забота. Вот только домой вернемся...

Рахсан-дэр пропустил эту реплику мимо ушей.

– Юная госпожа, – сказал он твердо, – будет приходить ко мне для занятия богословием и историей не реже чем через день, я настаиваю!

Нитха пискнула.

– Не возражаю! – Шенги злорадно глянул на несчастную принцессу.

– Кроме того, – неумолимо продолжил наррабанец, – все свободное от учения время госпожа должна быть занята полезным делом, приличествующим ее высокому рождению и благородной крови. Полагаю, дочь Светоча не откажет своему покорному слуге в просьбе переписать собственной рукой книгу на родном языке.

Голос вельможи при этом был отнюдь не просительным.

Выслушав односложное согласие девочки, Рахсан-дэр коротко поклонился ей, отвесил церемонный поклон Хранителю, сухо кивнул Охотнику и направился к двери. Невольники-хумсарцы последовали за ним.

– Хорошо придумано, – глядя ему вслед, сказал Тагиарри. – Пока принцесса будет переписывать книгу, она не сможет поднять в городе мятеж или учинить что-нибудь в этом духе.

Шенги, отведя взгляд, подумал, что Хранитель плохо знает Нитху и ее дружков.

– Когда-нибудь обязательно перепишу, – пообещала Нитха. – Сейчас, увы, не получится. Рахсан-дэр привез с собой только «Тропу благочестия и добродетели». Семейная реликвия, он с ней не расстается. А в Издагмире найти книгу на наррабанском – что цветок в уртхавенских сугробах!

– Счастлив утешить юную госпожу! – мстительно улыбнулся Тагиарри. – Во дворцовой библиотеке есть несколько наррабанских книг. Любую я готов одолжить моей знатной гостье. Никаких сказок, никаких стихов. Полезные, познавательные, серьезные книги. И... – Тагиарри даже зажмурился от удовольствия. – И все на редкость толстые!

* * *

Худощавый смуглый парнишка лет шестнадцати оторвался от ветхого пергаментного свитка, на истрепанные края которого он кисточкой наносил густой прозрачный состав, и склонился перед вошедшими:

– Прошу, господа мои! Смотритель библиотеки отлучился, но я, его помощник, рад вам услужить!

Речь гладкая, но гортанные нотки и придыхание заметнее, чем у Нитхи.

– Ты наррабанец?

– Да, господин.

– Очень хорошо, вот и расстарайся для госпожи Нитхи, дочери Светоча.

Как вскинулся парнишка! Как просияла его подвижная физиономия! Какой поклон отвесил он приосанившейся Нитхе! Как жарко заговорил по-наррабански, но тут же смекнул, что это невежливо по отношению к Шенги, и перешел на язык Озерного королевства:

– Все, что будет угодно ясной госпоже!

– Мне нужна книга... ну, чтоб не очень скучная. И чтоб побольше картинок! – скороговоркой добавила девочка.

– Найдем, Нитха-шиу!

Пока юные наррабанцы придирчиво обсуждали каждый фолиант, который парнишка извлекал из недр книгохранилища и благоговейно подносил принцессе, Совиная Лапа бродил вдоль полок и исходил лютой завистью. Если бы Шенги пустили в дворцовую сокровищницу, у него бы так не разбегались глаза. Такого богатства у него не будет, хоть сто лет проживи! Несколько Хранителей, один за другим, заботливо пополняли библиотеку. От пергаментных свитков Темных Времен до стиснутых деревянными и кожаными переплетами книг, недавно вышедших из-под рук переписчиков, – со всех сторон глядела на Шенги мудрость всех времен и стран. (Во всяком случае, так считал наивный Охотник, которому его учитель Лауруш внушил, что глупых книг не бывает.)

Видимо, Шенги забылся и сказал вслух что-то восторженное, потому что парнишка оторвался от очередного увесистого тома:

– Это еще что, господин мой! Самые ценные рукописи заперты в сундуке. Там берестяные силуранские летописи времен Черного Раздора. И еще сказания о Таргу и Нхесте на папирусе из дельты Тхрека! В Аргосмире таких редкостей нет! Вот!

Совиная Лапа с симпатией глянул на гордого подростка:

– Как тебя зовут?

– Чегри, господин.

– Как ты очутился в наших краях, паренек?

Чегри перестал улыбаться.

– Я приехал сюда с отцом. Он торговец... был торговцем. На наш караван напали Подгорные Твари. Уцелели только мы с отцом. Вьючные лошади разбежались, товар пропал. Отец с горя потерял рассудок. Здешние наррабанцы первое время помогали нам, да вознаградит их Гарх-то-Горх. А потом Тагиарри дал мне работу в библиотеке.