Тропа смерти - Ярослав Коваль

Женщина взглянула на меня без насмешки.

— По правилам управления я должна заверить, что выберемся непременно, — проговорила она задумчиво. — Даже если сама в это ни черта не верю. Но ты просто сам подумай — без этой веры есть ли какой-нибудь смысл в наших усилиях? Ни малейшего. Так что в пессимизме нет выгоды, есть только вред. Надо быть оптимистом.

Я лишь пожал плечами.

— Мне казалось, как раз женщины очень любят рассуждать на тему того «что было бы, если бы» и «что будет, если»…

— Женщины, как и мужчины, бывают самые разные. Поднимаем? — и она кивнула на Ниршава.

— Ну нет, хватит, — внезапно взбеленился я. — Дай-ка бурдюк.

— Не трать зря. Без еды можно продержаться дольше, чем без воды.

— Не бойся. Я чуть-чуть.

Я действительно набрал в рот совсем немного воды — смочить нёбо себе и прыснуть чуток в лицо Ниршаву. Тот, словно чуял что-то, лицо прятал, но я всё-таки исхитрился попасть. Мужчина дёрнулся, приподнял голову, распахнул глаза в панике и пробормотал что-то явно ругательное, после чего опустил веки и примерился было рухнуть обратно, но мне удалось ногой подтолкнуть под его ухо камушек.

Подпрыгнул он с уже вполне внятной бранью, правда, устремлённой куда-то в пространство, и очень абстрактно.

— Давай-давай, просыпайся, — без сочувствия подбодрил я. — Сколько можно тащить тебя на своих плечах?

— Насчёт плеч ты преувеличил, Серт, — смеялась Аштия.

— Да какая ему разница, он же не то что дрых — он просто пребывал не в этом мире.

— Блин, какие ж вы…

— Он ещё и не спешит поблагодарить. Надо было бросить его и не мучиться.

— Это бы нам могло проблему составить. Его тело быстро привлекло б сюда кучу демонов.

— Ну разве что. Однако благодарность не помешает. Слышишь?

— Слышу, слышу. Что случилось-то?

— Добудиться тебя не могли, — я задумчиво покосился на Аштию. — Слышь, ты же можешь определять, в центре облака мы находимся или уже ближе к краю? Ну, я имею в виду по ощущениям.

— И по ощущениям могу, и вот, камушек у меня есть, — проворчал Ниршав, поднимаясь на ноги и догоняя нас. — А что?

— Вот что, госпожа Солор, снимай-ка ты доспех. Давай, офицер, навьючивай железки на себя.

— Что ты задумал? — в недоумении спросила Аштия.

— Тут чистая логика. Из нас всех только ты вполне транспортабельна на руках. К тому же это вполне прилично. Я Ниршава на себе не понесу хоть убей, он меня, подозреваю, тоже. А один отдохнувший человек в отряде лучше, чем ни одного. Я тебя потащу на руках, а ты поспишь. Часика на два, если с паузами, меня хватит. А Ниршав поволочёт на себе родовой доспех Солор и мои «когти». Всё ради Главы вооружённых сил Империи.

— Шутник, — она улыбнулась, но бледно, и принялась расстёгивать ремешки на наплечниках. — Отказаться нет сил. Но кольчугу не хотелось бы снимать.

— Придётся, госпожа. Разоблачайся. У меня и так ноги подгибаются.

— А я ведь и без кольчуги очень прилично вешу. Не былинка.

— Ладно уж. Как-нибудь. Перебежками от камушка к камушку.

Я принял её на руки — ароматную, всё-таки даже сквозь пыль и пот легко-легко пахнущую какими-то цветами, с копной шелковистых волос, защекотавших мне шею и щёку. Сейчас трудно было поверить, что эта молодая женщина на своей родине держит в руках огромную власть и обладает стальным характером. Это была просто женщина, вдохнув аромат которой, я с внезапной, но пронзительной тоской вспомнил о Моресне.

Как она там? Наверное, считает себя вдовой. Хорошо что я оставил ей приличную сумму денег, да ещё ей должны выплатить страховку. Наверное, она вернётся к родителям. Как бы те не поспешили выдать её замуж. Типа чтоб не терять возможности, возникшие после благопристойного окончания престижного брака, да ещё и с солидным наследством от усопшего мужа. Что я тогда буду делать, даже вернувшись на родину? Выяснять с кем-то неведомым отношения из-за жены и своего имущества? Уж наверняка буду. И не в имуществе дело. Были б руки и голова, с моим опытом в Империи я уже сумею устроиться тепло и уютно.

Главное — Моресна. Она стала для меня воплощением того блага, которое мне дала новая родина, и отказываться от неё я не собирался. За пределами дома, который она создавала для меня, оставались чужие малопонятные традиции и установления, раболепство низших перед высшими, абсолютная власть высших над низшими, смертельно опасные задания, от которых нельзя было отказаться, и приказы, которые нужно выполнять.

В стенах дома меня ждали ласка и внимание женщины, которая, ещё не полюбив — уже оценила, ловила мой взгляд и моё слово, которая гордилась мною таким, какой я был, не давала мне забывать о том, что я мужчина. И это было драгоценностью, ради которой миру Империи многое можно было простить.

Слева от меня встрёпанный злой Ниршав громыхал доспехами. Лёгкая, мгновенно задремавшая у меня на руках Аштия с каждым шагом сильнее оттягивала руки, и, ощутив, что скоро предел, я взглядом отыскивал ближайший крупный валун. Добредя до него, присаживался на край, давал отдых ногам и рукам. Аштия не просыпалась.

— Чуть правее надо взять, — подсказал мне Ниршав. — Слышь, точно говорю.

— Слышу. Жаль, там камушков нет. Сесть будет некуда. Не хотелось бы её будить.

— Решим вопрос. Скоро должно начать светать, будет видно дальше. Ну что, отдохнуть? — Ниршав с кряхтением опустился на одно колено. — Садись. Только ненадолго, а то я набок завалюсь.

— Благодетель, — усмехнулся я, устраиваясь на облитом металлом колене и пристраивая Аштию поудобнее.

— А то! Слушай, она что-нибудь такое говорила про изменение насыщенности облака или типа того?

— Упоминала только, что оно может рассеяться.

— Это мы и сами знаем. Но пока признаков нет? Уже хорошо… Э-эх… Ты вообще вставать-то собираешься?

— Сейчас… Куда теперь идти?

— Топай за мной… Э-эх… Вот выберемся отсюда — и я прямиком в баньку. Наливочки, порцию супа и порцию мяса с овощами, да ещё закусок… А потом…

— Размечтался.

— Э, ты что, от баньки б сейчас отказался?

— Нет. И от порции супа. И от потом… Слышь, твоя магическая штуковина не сможет определить, есть ли тут поблизости отвязные демоны, которых следует опасаться?

— Нет, к сожалению. Но мы будем начеку. Чуть что — я кидаю доспехи, ты кидаешь Аштию…

— Она от этого просыпается злая и начинает крошить демонов…

— Бухтите потише! — пробормотала, почти не просыпаясь, женщина и уснула опять.

— Во, — шепнул я через несколько минут. — Какие у наших дам ушки чуткие.

Мы шли сквозь темноту, постепенно наливающуюся холодом и влагой, и не знали наверняка — вышли мы за пределы области покоя или нет, есть ли поблизости угроза или можно шагать безбоязненно… Выберемся ли мы отсюда живыми — или можем даже не пытаться…