Рота Его Величества - Анатолий Дроздов

Господин в светлой пиджачной паре и легкомысленном канотье вошел в кондитерскую и остановился у порога, окидывая взглядом зал. На него не обратили внимания: кондитерская была полна посетителей; дамы, барышни, а также сладкоежки мужского пола. Они жевали пирожные, запивая их чаем и морсом, болтали, обсуждали последние сплетни; никому не было дела до нового посетителя. Господин у порога не задержался. Высмотрев желаемое, он уверенно пересек зал и подошел к столику в углу. Молодая красивая женщина, пившая чай с пирожным, подняла на него взгляд и вздрогнула.

— Родион Савельевич?!

— Успокойтесь, Лиза! — сказал господин, присаживаясь. — Да, это я. Что из того?

— Я не ждала…

— Обстоятельства потребовали моего приезда, вот я и здесь.

— Но…

— Считаете это опасным? Ничуть! Я торговый представитель Союза и прибыл на судне для закупки зерна. Мы в состоянии войны, но торговля идет: нам нужно их зерно, а им — наше золото. Документы безупречны, а в лицо меня не знают: портреты наркомов не печатают в газетах.

— Что в Союзе?

— Все то же — эпидемия. Несмотря на принимаемые меры, остановить не удается. В Союзе — голод, холод, а в этих условиях риккетсия Словачека размножается активно. Число умирающих перевалило за тысячу в день.

Лиза подавленно молчала.

— Знаете, что обидно? — продолжил нарком. — Болезнь легко победить. Тетрациклин или другой антибиотик… Только мы не умеем их производить, а Россия не продает лекарства даже за золото. Здесь обрадуются, прослышав об эпидемии. Нам нужны антибиотики!

— Родион Савельевич! — заспешила Лиза. — Я сделала все, что велели! Познакомилась, вошла в контакт…

— Впечатления?

— Красив, умен, порядочен, отзывчив — приютил и содержит дальних родственников. Богат, но не жаден. Равнодушен к карьере и своему статусу ари. Выпить может, но не стремится.

— Женщины?

— В настоящее время — роман с Александрой Андреевной Добужинской, бывшей невестой Николая. Большое, взаимное чувство.

— Уверены?

— Сведения от Улы, кузины Князева. Мы с ней подружились. Ула неравнодушна к Князеву, ревнует.

— Добужинская, Добужинская… — проговорил нарком. — Та самая, из ИСА?

— Да.

— А вы говорите: равнодушен к ари!

— Добужинская очень красива.

— Тем не менее жениха у нее вы отбили! — хмыкнул нарком. — Что ж нам делать, Елизавета Трофимовна?

— Поговорить с Князевым. Он добрый человек.

— Этот добрый застрелил пятерых пограничников — и глазом не моргнул! — вздохнул нарком. — А теперь подумайте: у него есть все! Богатство, положение в обществе, счастливая любовь. Зачем ему голодная страна, где свирепствует тиф? Вы вот согласны вернуться?

— Я беременна! — сказала Лиза, бледнея.

— Не пугайтесь! — успокоил нарком. — Вы замечательно справились с заданием и нужны здесь. На вас у меня большие виды. Это, — он положил на стол тяжелый пакет, — на расходы. Насколько понимаю, князь, женившись на вейке, потерял право на субсидию от государства?

Лиза кивнула и торопливо спрятала пакет в сумочку.

— С Князевым мы поступим так, — сказал нарком. — Не в наших силах забрать у него положение и богатство, а вот любовь…

— Зачем?

— В горе человек особенно внушаем. Используйте влюбленную кузину. Не мне учить вас женскому коварству. Действуйте! Я должен знать о каждом вашем шаге. Звоните! — Нарком положил на стол визитную карточку.