Луна костяной волшебницы - Кэтрин Парди

Сабина лежит рядом со мной на спине на лугу возле Шато Кре. И мы смотрим в ночное небо. Звезды сверкают, а созвездия Охотницы и Шакала сияют ярче остальных.

– Новолуние, – говорит Сабина, закинув руку за голову. – Оно должно было стать для тебя первой ночью переправы.

– Да. – Нестерпимая боль расползается от самого сердца. – Но теперь никто не может переправиться, и я ничего не могу с этим поделать.

– Уверена? Не сдавайся, Аилесса. Всегда есть какой-то выход.

– Но костяная флейта сломана. – Я поворачиваюсь к Сабине, но она пропала.

И вместо нее сидит серебристая сова.

– Аилесса.

Кто-то толкает меня локтем. Я распахиваю глаза и вижу Жюли, склонившуюся ко мне.

– Я собираюсь выбраться в город за припасами. Отвести тебя перед этим в уборную?

Но не мысль о вонючем углу катакомб заставляет меня проснуться, а тон голоса Жюли. Спокойный, ровный. Никаких эмоций. И это напоминает мне о том, что мы привыкли друг к другу за последнее время. Что я пробыла их пленницей две долгие недели. А мама так и не вернулась за мной.

– Нет, я в порядке.

Я медленно подтягиваюсь и сажусь на известняковую плиту, под сомневающийся взгляд Жюли. Даже это простое движение вызывает судороги в мышцах. Мои тюремщики кормят и поят меня водой, но у меня почти не осталось Огня Элары.

– Марсель? – окликаю я парня.

Слабый голос едва слышен, но привлекает его внимание. Он поднимает взгляд от груды книг, которые они с Бастьеном изучают за импровизированным столом.

– Когда новолуние? Ты же следил за фазами Луны?

– Следил.

На его лице появляется довольная улыбка, когда он принимается рыться под книгами, а затем вытаскивает лист пергамента, исписанный его каракулями.

– Я высчитываю дни по часам. И всякий раз, когда кто-то из нас возвращается из Довра, я сравниваю время на поверхности со своим календарем и пока ни разу не ошибся. – Он дважды стучит по пергаменту. – И новолуние сегодня.

Бастьен переводит взгляд с Марселя на меня.

– А это важно? – Его пристальный взгляд блуждает по моему лицу, пока я пытаюсь скрыть любые следы беспокойства. – Что происходит в новолуние?

Я отрицательно качаю головой.

– Ничего… просто… – Я отвожу взгляд. Его беспокойство смущает меня, ведь я не сомневаюсь в его желании убить меня. – Просто приснился плохой сон. Вот и все.

Меня покидают последние силы, помогавшие удерживаться в вертикальном положении, поэтому я вновь прислоняюсь к стене в углу.

В глазах Жюли вспыхивает беспокойство, что еще больше сбивает меня с толку.

– Сколько у тебя осталось сил? – понизив голос, спрашивает она. – Они заканчиваются в новолуние?

Никогда не задумывалась об этом.

– Я в порядке, – отвечаю я, понимая, что Жюли беспокоится из-за Бастьена.

Кто знает, как долго я еще протяну, когда последняя искра Огня Элары погаснет?

Жюли переносит вес тела на левую ногу. Ее колено наконец зажило.

– Ты должна отдохнуть, пока меня не будет. Хорошо?

Я нерешительно киваю. Да и что мне еще ей ответить?

Она хватает пустой рюкзак и устремляется к двери, но останавливается напротив Марселя.

– У нас мало времени, – шепчет она. – Разберись уже, как разорвать связь душ, поскорее.

– А как ты думаешь, что я стараюсь сделать каждый день? – Он показывает на свои стопки записей и книг, разбросанные по столу.

– Так старайся лучше, – огрызается она.

Марсель хмурится, и она со вздохом опускает голову.

– Прости, но прошу… постарайся что-то найти.

Она целует брата в щеку, а затем бросает печальный взгляд на Бастьена, прежде чем выскользнуть из комнаты.

«Старайся лучше». Эти слова напоминают мне о сказанном Сабиной – или серебристой совой – во сне: «Не сдавайся, Аилесса. Всегда есть какой-то выход».

Что мне привиделось? Это какое-то видение? Я отмахнулась от мерцающего силуэта Сабины, который увидела две недели назад, как от галлюцинации, вызванной ударом по голове. И с тех пор не видела ничего подобного. Но теперь начала сомневаться… может, она нашла способ общаться со мной? От этой мысли надежда вспыхивает в груди.

Бастьен подходит ко мне со стаканом отстоявшейся воды. Его шаги осторожны, глаза смотрят куда угодно, но не на меня, а на лице застыла маска. Именно так он обычно ведет себя, когда оказывается рядом со мной. Он протягивает мне стакан, и наши пальцы соприкасаются. Кожу начинает покалывать от его тепла, и я прерывисто выдыхаю. Мне тоже нелегко дается, когда он находится так близко ко мне. Я стараюсь удержать стакан между ладонями – что не так уж и просто, ведь руки все еще связаны – и выпиваю воду до дна.

– Спасибо.

Наши взгляды встречаются. Он выглядит удивленным, пораженным. Я никогда не благодарила его, по крайней мере, вслух.