Солдат - Роман Пастырь

— Вы Церен Скрытый. Который обещал взять в ученики того, кто обнаружит его.

— Так иди к нему и требуй это. Если найдешь!

— Да хватит тебе, — махнул рукой Давид. — Мальчишка раскусил тебя. Интересно, как он это сделал.

— Эй! — возмутился Церен. — Тебе тоже голову солнцем напекло? Вы что, сговорились, что ли?

— Мастер Церен, — поклонился я вновь, — если не признаете, что вы Церен, я буду ходить за вами, пока не докажу, что это вы и есть.

— А ты забыл, кто из нас офицер? Я могу прямо сейчас приказать тебе пробежать сотню кругов вокруг лагеря.

— Я пробегу. А потом снова вас найду.

— Всё, ты попался. Десять лет ото всех бегал. Теперь придётся учить, — искренне порадовался чужой неудаче Давид.

— Ему же вроде у тебя надо учиться.

— А я способный. Везде успею.

— Да ты что, — глянул на меня с презрением Церен. — Ещё скажи, что и внешние таинства освоил?

— Я в начале пути.

— Начало, оно длинное. Что с внешними таинствами?

— Есть кое-какие подвижки.

— А конкретнее?

— Вы признаете меня своим учеником?

Даже в условиях армии существовало правило, что любой солдат имеет право не разглашать секреты своих таинств. При этом солдат обязан владеть определенным набором умений. Да и на сдаче экзамена, хочешь не хочешь, а придётся показывать что-то защитное и атакующее. Поэтому совсем всё утаить не получится. Но остальное — у любого солдата есть привилегия хранить это в тайне. Таинства на то и таинства, чтобы не разбрасываться ими.

Вчерашняя ночь показала, что и свои могут предать. Информация — это часто залог выживания. Кому, как не мне, это знать. Местные тоже в курсе, отсюда и правило. Поэтому Церен не имеет права требовать у меня ответов. Только если возьмет в ученики. Тогда я обязан буду отвечать на его вопросы. Ну, если хочу пройти обучение. А если не хочу, то и смысл тогда мастера доставать.

— Напомни, парень, откуда ты взялся? — прищурился Церен.

— Из баронства Тамал. Деревенский я.

— Странные крестьяне нынче пошли. Кто тебя учил?

— Аластар Приходящий ночью.

— Он ещё жив? Молодец какой. Лет пятнадцать назад всё хотел ко мне в ученики попасть.

Я навострил уши. А ведь логично, что Сергиус тоже у кого-то учился. Неужели у Церена?

— Вы его учитель?

— Не совсем. Дал пару советов. Ученик из него посредственный. Не думаю, что он воспитал из тебя кого-то путного.

— Не проверишь, не узнаешь. — пожал я плечами.

— Я слишком занят, чтобы впустую тратить время.

— Уверен, проверка много времени не займет.

— Он и правда всего за ночь выучил таинство? — Церен с недоверием посмотрел на Давида.

— Ты и сам видел, что мальчишка вчера был здесь.

Если вначале два мастера разговаривали громко, и много кто обратил внимание на эту сцену, то сейчас оба перешли на тихий тон. Так Давид ещё и на солдат зыркнул, отчего зевак как ветром сдуло.

— Я тебе так скажу, старый ты ворон. Этот мальчишка не так прост. Либо он врет о своей подготовке, либо это талант, который встречается раз в сто лет. А ещё он умен, умеет просчитывать ситуацию, хладнокровен. Попробуй. Если совместить путь скрытности и пусть пустоты, может выйти что-то полезное для армии. Кристиан ведь уже одобрил его обучение, чего ты артачишься?

Я удивленно посмотрел на Давида. Точнее, я никак не изменился в лице и сделал вид, что меня здесь нет. Но внутри был сильно удивлен. Он говорил так, будто был тут один. Будто я и правда пустое место. Но он выдал массу ценнейшей информации. Если Кристиан одобрил моё обучение, то Церену будет сложнее отказать. Это козырь, которым я могу давить на него.

— Я подумаю, — вздохнул Церен. — Сейчас тебе его учить. А тебя, — повернулся он ко мне, — я найду сам сегодня вечером. Жди в лесу.

Что мне оставалось. Только глубоко поклониться.

Когда Церен ушёл, растворившись среди солдат, Давид посмотрел на меня. Взгляд его отнюдь не пылал добротой.

— Будем считать, что за помощь с убийцей мы в расчёте. Но если ты ещё раз пошутишь надо мной, я познакомлю тебя с пустыми проклятиями, и поверь, они тебе не понравятся.

И что тут остаётся делать? Не шутить же.

— Приношу свои извинения, мастер, — поклонился я в который раз.

— Так-то лучше, — буркнул он сквозь зубы. — А ты чего встал, детёныш Ветиосов? Нашёл себе дружка, а плетей вмести с ним получать не хотел? А ну иди сюда! Вы единственные, кто ещё не прошёл через инициацию!

— Единственные? — уточнил я. — Есть ещё выжившие?

— Конечно, — недовольно буркнул Давид. — Почти весь отряд вернулся.

— Но… Как?

— Сам догадайся, кто их задницы прикрыл.

Не много вариантов. Либо Кристиан, либо Церен, либо сами солдаты пробились. Но в последнее я не верю. Там и духи на них летели, и основные силы дороманцев собрались.

Давид загнал нас в палатку, где велел садиться на землю и ждать. Ключом он открыл сундук и достал оттуда две фляги.

— Пейте. Будет больно и неприятно, но сами виноваты.

— А есть варианты без боли? — не удержался я от вопроса.

— Сейчас сам всё поймешь, — оскалился в отнюдь не доброй улыбке мастер.

Зелье выпили. Горло обжег холод. Делали его на спиртовой основе, жгучим, но почему-то не согревающим. Лед упал в желудок, взорвался там и разошёлся волной по телу. Давид сел напротив нас, из его тела вышли две призрачные руки, которые и врезались в нас.

Стало понятно, чем обладал мастер. Призрачными руками он коснулся центров наших энергетических систем и принялся что-то делать. Может, я был бы и рад прекратить это, но не смог пошевелиться. Боль резанула по нервам, заставила скрипеть зубами.

— Терпите, — сказал мастер. — Я не собираюсь вас убивать. Сделаю всё быстро.

В этом он не соврал. Пытка закончилась через минуту. Когда руки вышли из нас, мы, обессиленные, рухнули на пол шатра.

— Можете идти отдыхать. Пару часов никаких нагрузок. Завтра с утра придёте сюда, расскажу про второй шаг.

— Спасибо, мастер, — на этот раз поклонились мы оба.

И, чувствуя, как всё тело ломит, вышли из наружу.

— Что делать будем? — спросил Резано.

— Отдыхать? Ещё я хочу навестить отряд. Узнать, кто выжил.

— Тебе бы помыться и одежду обновить сначала. С последним сам разбирайся, а насчёт первого — идём в бани. Утром там никого нет, нормально отдохнём. К солдатам позже зайдем. Они сейчас тоже отдыхают.