Зеркала - Мария Покусаева

Ни капли пиетета, ни капли той вдохновленной увлеченности, которая звучала в его голосе, когда он говорил о магии.

– Ты сам-то веришь в то, что сказал? – спросила я и встала с дивана.

Почему-то мне очень хотелось сбежать.

Кондор, не переставая улыбаться, покачал головой. Отрицательно.

– Ты вольна принять или не принять эту версию, Мари. Другой версии у меня для тебя нет, да и эта, поверь, ни единым словом не лжет.

Теперь я подняла одну бровь.

Осуждающе.

– Щас, – сказала я. – Лапшу с ушей сниму.

Он криво усмехнулся и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. То ли я попала в точку, то ли наоборот – оскорбила его в лучших чувствах.

– Думай, как тебе больше нравится, Мари, – спокойно сказал Кондор. – Разубеждать не буду. Надеюсь только, что в твоей неглупой голове всё-таки поселилось осознание того, что не стоит ждать от нас ничего плохого. За себя так я мог бы даже поклясться на крови, но, увы, моя кровь – штука слишком ценная, чтобы тратить её на ерунду, которую я могу получить и другими методами.

– Вот как. – Я зло сощурилась. – Зачаровать меня, например?

Он рассмеялся, закинув голову назад, злым холодным смехом.

– Глупое дитя, ты всерьёз ожидаешь, что я буду играть с тобой в сказочного злодея, получившего в распоряжение беззащитную девицу, чтобы над ней издеваться? – язвительно спросил Кондор, отсмеявшись. – О нет, милая, ты – далеко не пешка в той партии, которую мы, два опытных интригана, разыгрываем раз за разом.

Ну, конечно. Гостья гостьей, а в какой-то схеме тебя, конечно, разыграют. Хорошо, если без ущерба для тебя самой.

– И кто же я?

– Король.

– Даже так? – искренне удивилась я. – А ты – рука, двигающая фигуры?

– Нет. – Он нервно пригладил волосы. – Рука, двигающая фигуры, сегодня наливала тебе кофе. Я – всего лишь ферзь. Ты – фигура важная, и потеря тебя означает провал для всей партии. А я – та сила, которая стоит на твоей защите.

– И про цель вашей партии, – сказала я, – ты мне, конечно, ничего не скажешь?

Он с ласковой улыбкой покачал головой. Снова отрицательно.

– Уже достаточно того, что я сказал тебе о ее существовании. – Голос Кондора звучал серьезно и прохладно. – Это, считай, предложение сотрудничества.

– Спасибо, – резко выдохнула я, чувствуя, что сейчас или разревусь, или наору на него.

Мне никогда в жизни не говорили, что меня собираются использовать.

Даже когда действительно использовали.

Кондору, кажется, в эмпатии при рождении отказали.

– Что, лучше было и дальше держать тебя за дуру? – спросил он. – И делать вид, что ты тут всем управляешь и любой твой каприз будет выполнен? Будь ты действительно дурой, милая, мы бы сейчас не говорили. Я бы просто приставил к тебе Ренара в качестве няньки и на том успокоился.

– Ах, он, значит, тоже с вами? – сказала я, запинаясь от злости. – И глазки мне строит, потому что у него приказ свыше? А я-то, наивная такая, думала, что это искренняя симпатия. Может, ты ему еще трахнуть меня прикажешь? Так, чтобы точно к принцам не лезла?

Кондор ошалело вытаращился на меня, видимо, не ожидая, что я могу так разозлиться. Не успела я обрадоваться, что, кажется, мне удалось его задеть или хотя бы просто сбить с его остроскулого лица всю спесь, как волшебник пришел в себя.

– Села быстро, – строго сказал он. Меня буквально уронило на стул, на который мне до того вежливо предложили сесть. – И выдохнула.

Я только пискнула, пытаясь двинуть рукой, которая безвольно свисала вдоль тела и категорически не двигалась.

Ничего себе демонстрация силы!

Чужая воля сковала меня так, что в первую минуту я пыталась вспомнить, как именно я должна выдохнуть – мои легкие словно забыли алгоритм, по которому действовали двадцать с лишним лет, и потому прежде, чем выдохнуть, я судорожно вдохнула воздух.

Словно сонный паралич, только ты не спишь.

Кондор выполз из-за стола и сел рядом со мной на пол, привычно скрестив ноги. Он лениво наблюдал за тем, как я пытаюсь пошевелиться или просто начать говорить, а я могла лишь пытаться испепелить его взглядом в ответ.

– Мне очень жаль, – сказал волшебник куда более мягко, чем говорил со мной до этого. – Что приходится успокаивать тебя таким способом. Мне слишком нравится твое чувство юмора и то, как ты соображаешь, милая, чтобы хотеть быть твоим врагом. И будет обидно делать из тебя красивую куклу. Я не люблю такие методы.

– А я, – прошептала я, когда способность шевелить губами ко мне вернулась. – Не особо верю в то, что всякие там интриганы могут делать что-то просто так. И испытывать симпатию.

Маг с выражением любопытства наблюдал за тем, как мои пальцы складывались в неприличный жест, адресованный его ненаглядной персоне.

– Правильно не веришь, – сказал он, не отрывая взгляда от моей руки. – Только вот если ты не видишь в чем-то выгоды для опытных интриганов, это не означает, что её нет. Хм-м-м…  Странно, у тебя получается.

– Что? – не поняла я.

– Ломать чары. – Он поднял взгляд на моё лицо и прищурился. – И еще некоторые другие фокусы. Отпущу, если пообещаешь не царапаться и не пинаться.

«Так ты же меня по стенке размажешь, если я начну», – подумала я и коротко кивнула.

Когда чары исчезли, я не сразу поняла, что снова могу двигаться. Что-то – уже не чужая воля, а, скорее, собственное безволие и шок от произошедшего держали меня на месте. Я провела дрожащей рукой по щеке и поняла, что щека была мокрой от слез.

Рука теперь – тоже.

Отвратительная штука – эта их магия, когда ею владеешь не ты.

Кондор продолжал сидеть на полу рядом и смотреть на меня без тени сочувствия на лице. То, что он сделал, кажется, ни капли его не волновало и не трогало – подумаешь, заставил какую-то там девчонку успокоиться. Радикальным методом. Показал, на что способен, когда не строит из себя лапочку и не шутит про злых коварных чародеев.

Которым, похоже, и являлся на самом деле.

Я попыталась открыть рот, чтобы сказать ему об этом, но не смогла – открыть открыла, но связки все еще не слушались меня. Вместо того чтобы наорать на волшебника, я позорно разрыдалась, хлюпая носом так, что еще чуть-чуть – и сорву к чертовой матери слизистую и пойдет кровь. В груди было больно, словно кто-то прошелся железным скребком и содрал что-то важное, что-то, что защищало меня, как мягкий теплый кокон, от темноты и печали.

Кажется, Кондор попытался все-таки протянуть руку и дотронуться до меня, но едва я это заметила – сразу вскочила, найдя в себе силы, и стремительно, молча и не прекращая рыдать, выскочила из кабинета.