Феникс Его Высочества - Елена Соловьева

С видимым усилием он отлип от булыжника и неуверенно переступил с ноги на ногу.

По меркам телохранителей мой хозяин считался бы слабым, но для изнеженного императорского отпрыска держался неплохо. Пощадив его самолюбие, я не высказалась вслух. По той же причине включила щадящий режим тренировки.

После недолгой разминки предложила боксерский спарринг. Оценила уровень подготовки Дэва и осталась довольна. Пару раз подставилась, позволяя кулаку хозяина дотянуться до цели.

– Не больно? – спрашивал он каждый раз.

– Вот видно, что ты не привык к реальным дракам, – возражала я. – В учебке Медведя не принято щадить соперников.

Закончив с тренировкой, мы расселись на теплом песке. Рядом лениво плескалась река. Порывистый ветер разогнал хмурые облака и позволил солнцу выползти на свободу.

– Как мои успехи? – нарушил молчание Дэв. – Только честно!

Я сорвала зеленую травинку и задумчиво растерла в ладони.

– Удар поставлен неплохо, а над защитой придется поработать. Если хочешь, обучу особым приемам наемников.

– Это каким? – заинтересовался Дэв.

– Смертельным, – парировала я. – Ты научился показушным приемам, в реальном бою это мало пригодится. Бить нужно наверняка, а для этого следует изучить уязвимые места человеческого тела.

– А если на меня нападет не человек? – пошутил он. Заглянул в глаза и усмехнулся: – Ты сумеешь защитить меня от инопланетных монстров?

Затронутая тема не показалась мне смешной. Я откинулась на песок и, глядя на плывущие облака, пробормотала:

– Бывала на многих планетах – пришлось. Но поверь, нет в космосе страшнее существа, чем человек.

Дэв не стал возражать. Он последовал моему примеру и развалился рядом. Крепко задумался.

– Пожалуй, ты права, – сказал через минуту. – Но, как Император, я должен предвидеть любое вторжение. И вычеркивать из списка потенциальных врагов внеземных существ не стоит.

– Пусть так, – кивнула я, соглашаясь. Перекатилась на живот и подперла голову руками. – Почему ты перестал тренироваться вместе с гвардейцами?

Дэва мой вопрос удивил. Он хмыкнул и переспросил:

– Откуда ты знаешь, что я вообще с ними тренировался?

Пришлось признаваться, чего там…

– Однажды Медведь показывал мне запись: ты был мальчишкой и ворвался в тренировочный зал. А Раф заставил тебя отжиматься.

– Бывало и такое, – не стал отнекиваться Дэв, – но это было давно. До того, как…

Он осекся и замолчал. Тяжело задышал, подыскивая оправдание.

– Не говори, если не можешь, – посоветовала я. – Ты не обязан.

Дэв поднялся, отряхнул с одежды прилипший песок.

– Не думай, что я тебе не доверяю. Не хочу впутывать в придворные конфликты и интриги.

Он подал мне руку, и я с удовольствием приняла его помощь.

– Пойдем назад, – позвал Дэв. – Не знаю, как ты, но я зверски проголодался!

Не успели мы пройти и половину пути до дворца, как я заподозрила неладное. Почувствовала тяжелый взгляд, уловила затаенное дыхание врага. Обратилась в слух, выискала направление: люди. Пятеро.

Не подавая виду, я махнула рукой на заросли цветущих кустарников и весело подмигнула хозяину:

– Заглянем.

Дэв не понял моей уловки. Недоуменно похлопал глазами и выдал:

– Может, до дома потерпишь?

Сделала вид, что мне о-о-очень надо: сжала ноги и наморщилась.

– Не дотерплю…

Схватила Дэва за рукав и буквально затолкала хозяина в кусты. Заставила согнуться и предупредила:

– Сиди тихо и не высовывайся.

– Ты чего? – не понял Дэв. – Призрак увидела?

Тщетно всматриваясь в то направление, где затаился враг, я возразила:

– Если бы… Там какие-то люди, и они мне не нравятся.

Дэв усмехнулся и вальяжно произнес:

– Если захотелось пообжиматься, так бы и сказала. Незачем придумывать нелепые предлоги. Но я, если что, предпочитаю мягкую постель.

Ладонью я зажала ему рот и приложила палец к своим губам, предупреждая.

– Тише, – произнесла шепотом. – Они приближаются.

– Кто? – вытаращил глаза Дэв. Убрал ото рта мою руку и воскликнул: – Прекрати, не стоит впадать в панику, здесь некому на нас напасть.

– Скажи это им! – указала на троих бодрячков, выруливших рядом с нашим укрытием.

Дэв благоразумно затих. Смерил взглядом рослые фигуры, оценил их напряженные лица и готовые к действию парализаторы.

Поводив по кустам дулами, эти трое прошли мимо. Дэв рыпнулся бежать, но я его остановила. Жестом указала на другое направление, из которого в тот же миг вынырнули еще двое.

Судя по выражению лица, цесаревич не знал этих ребяток. И в том, что они ищут нас, больше не сомневался.

Улучив подходящий момент, я вытолкнула Дэва из укрытия и велела:

– Беги к дворцу, возле входа дежурят гвардейцы. Пусть поднимают тревогу!

– А ты? – прошипел он.

– Прикрою, – пообещала и вновь толкнула: – Торопись!

Дэв не послушался. Вместо того чтобы сохранить в целости свое имперское туловище, встал, как парализованный, и засучил рукава.

– Я тебя одну тут не оставлю, это не по-мужски.

Вот как прикажете спасать того, кто спасаться не желает? Зло выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, я схватила его за руку и потянула за собой. Пришлось бежать вместе с ним.

Догнали нас быстро. Первые разряды пролетели мимо. От следующего залпа увернуться не успевала.

– Бегом марш! – заорала на Дэва.

И поймала предназначенный ему разряд. Жгучая молния пронзила меня насквозь, задела каждую клеточку тела. Мышцы свело судорогой, и я повалилась, как спиленное дерево. Зарылась носом в песок и отключилась. Последней мыслью было одно: «Надеюсь, он успел…»

Вначале ко мне вернулся слух. Потом зрение. Сквозь пелену тумана я различила обеспокоенное лицо Дэва и другое – смутно знакомое. Хозяин, не выбирая выражений, распекал собеседника. Тот отвечал виновато, но твердо.

Когда поняла, кто второй участник беседы, подскочила, как ошпаренная. Раф – начальник имперской гвардии. Пусть я не виделась с ним много лет, узнала тотчас. Когда он повернулся, выдавила улыбку.

– Спасибо за помощь, – прошептала еле слышно и откинулась на подушки.

Спальня цесаревича кружилась перед глазами. Меня подкидывало, как на центрифуге. Желудок упрямо подскакивал к горлу.

– Видишь! Вот до чего ты ее довел! – накинулся на Рафа Дэв. – Не думаю, что в своем уме она бы стала благодарить тебя за причиненные страдания.