Дом Неба и Дыхания - Сара Маас

Брайс мысленно представила себя на месте фавны. Представила ощущения, когда ты торопишься на утреннюю репетицию с балетной сумкой, где лежит все нужное для танцев, а не бумаги и прочая офисная дребедень. Брайс уперлась в ножные перила и попробовала вытягивать и изгибать ступни, словно проверяя силу и податливость балетных туфелек.

Ей был хорошо знаком подъем, который охватывает во время выступления. Она жаждала этого состояния в Нидаросе, танцуя с небольшой группой на школьных переменах. Брайс была лучшей танцовщицей в городе и во всей их гористой округе. А потом она приехала в Лунатион и узнала, внутри какого хрупкого пузыря жила до сих пор. Если честно, она сомневалась, что сумела бы продержаться с таким упорством, как Юнипера, но… при виде фавны в ней шевельнулось что-то из давних мечтаний и устремлений.

Брайс сглотнула, вздохнула, смахивая паутину несбывшихся желаний. Дважды в неделю она танцевала у госпожи Кайры, и это доставляло ей немало удовольствия. Когда-то эта женщина блистала на сцене городского театра, пока не решила открыть свою студию. Кайра понимала ее состояние.

– Что вы сегодня репетируете?

– «Марселину», – ответила Юнипера, и ее глаза вспыхнули. – Но у меня там нет ведущей партии.

– А я думала, ты все эти недели репетировала с расчетом на главную роль, – удивилась Брайс.

– Оказалось, что костюм Марселины на Юнипере не смотрится, – сухо пояснила Фьюри.

– Это часто становится решающим в распределении ролей, – быстро добавила Юнипера. – Но я довольна сольной партией.

Брайс и Фьюри переглянулись. Она вовсе не была довольна. Но после весенних событий городской театр словно побаивался перемен и отложил многое из задуманного. Это касалось и перевода Юниперы из разряда солисток в примы.

Юнипера была не настолько наивной, чтобы не догадываться о других причинах. Сидя с подругами, она часто задавалась вопросом: не являлось ли это местью? Ведь тогда, в бомбоубежище, она единственная потребовала, чтобы двери не закрывали раньше времени, и это помогло многим людям укрыться. Она не побоялась возразить богатейшим меценатам театра, совсем не думая о последствиях для своей карьеры.

Первая фавна, принятая в труппу ведущего театра. И вдруг – прилюдное обвинение меценатов в трусости и эгоизме.

Как говорят в таких случаях, сама себе подгадила.

Юна уселась рядом с Брайс и вытянула свои длинные ноги. Еще один год за кулисами в ожидании, когда представится случай блеснуть.

– И кто вместо тебя будет танцевать Марселину?

В театре существовало правило: главные роли не были закреплены за кем-то одним. Их попеременно танцевали разные примы и признанные солистки.

– Коринна, – с подозрительным бесстрастием ответила Юнипера.

– Да ты в двадцать раз ее превосходишь. – Брайс нахмурилась.

– Нет, – тихо засмеялась Юна.

– Не нет, а да, – возразила Фьюри.

– Давай признавайся, – сказала Брайс, пихнув Юниперу локтем. – Не надо ложной скромности.

Юна пожала плечами и улыбнулась официантке, протянувшей ей зеленый чай в стакане с крышкой.

– Хорошо. Может, в два раза.

– Вот это мне нравится, – похвалила Фьюри и кивком поблагодарила официантку, подвинувшую ей керамическую чашку с заказом.

Юнипера сняла крышку и подула на обжигающе горячий чай.

– Ты думала над предложением от труппы Хеприн? – спросила Брайс.

– Да, – пробормотала Юна.

Фьюри погрузилась в созерцание содержимого кружки.

– И что? – не отставала Брайс. – Они же буквально умоляли тебя стать их примой.

То же касалось и трех других небольших балетных трупп города.

– У них чудесная труппа, – тихо сказала Юна. – И все же они на шаг позади.

Брайс кивнула. Она понимала слова Юниперы. На Вальбаре местный театр оперы и балета был вершиной, о которой мечтала каждая балерина. Далекой звездой, зовущей к себе. Юна почти коснулась лучей этой звезды. Казалось, еще немного – и она станет примой. Недавний сольный спектакль не в счет. Она по-прежнему находилась в подвешенном состоянии.

– Хочу продержаться еще год, – сказала Юна. Она закрыла крышку стакана и встала. – Посмотрю, не изменится ли что.

В ее больших красивых глазах на мгновение мелькнула боль.

– Обязательно изменится, – заверила Юну Брайс, поскольку не могла предложить подруге ничего, кроме надежды.

– Спасибо. Я пошла. Увидимся дома. – Юнипера быстро наклонилась, чтобы поцеловать Фьюри.

Та не сразу ее отпустила. Коснувшись щеки Юны, она задержала фавну на несколько мгновений, отчего поцелуй оказался крепче. Потом Фьюри отстранилась и сказала:

– До встречи дома.

Каждое ее слово было наполнено чувственным обещанием.

У Юниперы на миг перехватило дыхание. Щеки покраснели. Она повернулась и поцеловала Брайс в щеку.

– Пока, Би, – сказала она и вышла на солнечную, пыльную улицу.

– Ты сильно переживаешь из-за нее? – спросила Брайс, искоса взглянув на Фьюри.

– Не то слово, – усмехнулась наемница.

– Как ваш романтический вечер?

Фьюри Акстар отхлебнула из кружки:

– Исключительно.

Ее удовлетворенность и счастье не были наигранными. Брайс улыбнулась:

– Кстати, что ты пьешь?

– Чай с миндальным молоком и специями. Довольно вкусно.

– Ты прежде не бывала здесь?

– Разве я похожа на ту, кто ходит по чайным барам?

– Да… Или нет?

Фьюри засмеялась. Ее темные волосы качнулись. Невзирая на жару, она была в своем обычном черном наряде.

– Или нет. Так что за неотложное дело, о котором ты хотела поговорить?

Брайс ответила не сразу. Вначале она заказала себе порошковый чай с овсяным молоком.

– Это касается Даники.

Пусть они с Хантом не обговорили всего, что было связано с Эмилем. Разговор с Фьюри не станет опережением событий. Может, она узнает правду, не втягиваясь в орбиту Офиона?

В столь раннее время в баре находились лишь официантка и еще один посетитель. Улица была пуста, если не считать нескольких кошек, роющихся в мусорных баках. Можно разговаривать, не опасаясь подслушивания.

Лицо Фьюри оставалось бесстрастным. Ни искорки интереса.

– Это как-то связано с появлением Итана в твоей квартире?

– Как ты вообще об этом узнала?

Фьюри самодовольно улыбнулась. Брайс покачала головой:

– Ладно, не буду допытываться. Нет, Итан тут ни при чем.

– Насколько помню, Итан всегда неровно к тебе дышал.