Принцесска: Никому не верь - Ана Мелех

Идти рядом с ее дочерью странно. Я пытаюсь не искать сходства и не могу. У Мари такой же нос, те же скулы и немного остренький подбородок. Однако, и различий много. Волосы Мариис темнее, глаза другого цвета, более жесткая фигура (все же обучение в кадетском корпусе и постоянные тренировки дают свои плоды). Мари совсем не так кокетничает. Конечно, общаясь с ней ни на секунду не забываешь, что ты находишься рядом с очаровательной молодой женщиной, но к ее ногам не хочется уложить весь мир. Хотя, возможно, это просто я постарел. Ее не хочется так безумно, как хотелось ее мать, в ней нет манкости Изабеллы, но в ней есть что-то такое, что заставляет меня идти рядом с ней, слушать ее мысли относительно предметов, тем и прочего, заставлять себя уйти как можно скорее и все равно оставаться.

— Я считаю, войну можно и, главное, нужно остановить, — говорит Мари. — Гибнет столько людей. Очевидно, империя уже не справляется, иначе император не задействовал бы кадетский корпус.

Смотрю на нее с непривычным для себя умилением. Она явно непохожа на других членов своей семьи.

— Вы знаете, из-за чего началась война?

Она замолкает, обдумывает вопрос. Уверен, сейчас она решает, что именно можно мне сказать.

— Огненные коты напали на наш гарнизон, — наконец отвечает Мари, ровно в тот момент, когда мы поднимается к этажу, где живут преподаватели, и я в их числе.

— Вы знаете, сколько людей погибло тогда? — задаю я очередной вопрос.

— Четыреста тридцать восемь, — без запинки отвечает Мариис Арос.

— А вы знаете, кто именно тогда пал от рук огненных котов?

— Наверное, вы мне сейчас скажете? — приподнимает брови девушка.

— Не уверен, что вам нужно знать это именно сейчас.

— Вы умеете заинтриговать.

Я смотрю и не могу понять, она действительно не знает, что тот гарнизон был выбран для дальнейшего проживания после отлучения от семьи для Изабеллы Арос? Или, может быть, это какая-то искусная хитроумная игра девчонки? Или ее призрачного дружка? Неужели, она вообще не знает, что ее мать умерла?

— Вы красивы, Мари, — говорю я и сам удивляюсь тому, что эти слова вдруг вырвались.

— Не нужно, Хаган, — она не смущена, скорее выглядит так, словно ожидала этого весь вечер. — Я хорошо усвоила ваш урок, не сомневайтесь. И хоть он и был несколько жестким, но… Он был мне нужен. Я давно должна была это сказать. Спасибо, мастер.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, а внутри поднимается неприятное чувство… отверженности? — Вы доберетесь дальше сами, кадет Арос?

— Конечно, мастер Ирэ. Вы же знаете, я никогда не бываю сама, — она улыбается словно своим мыслям и протягивает мне руку.

Ее крохотная ладошка тонет в моей лапе. Смотрю на нее так, будто вижу впервые. Потому что единственное, чего я сейчас хочу, это поцеловать эту несносную девчонку. Я хочу прижаться к ее губам, хочу чувствовать, как она дышит, хочу ощутить ее ладони на своих плечах, хочу… Шумно выдыхаю, и даже не задумываюсь, как выгляжу в ее глазах. Не выпуская ее руки, склоняюсь к ней, каждой клеточкой тела ощущая, как она замирает, и внутренне ликуя, что она не пытается отстраниться. Почти невесомо дотрагиваюсь губами к теплой коже ее лба, вдыхаю ее запах, прикрыв глаза и отстраняюсь.

Мари смотрит на меня так, будто бы понимает, каких титанических усилий мне стоит моя целомудренность. И мне сейчас даже не важно то, что она, похоже, все поняла. Я поспешно жму и отпускаю тонкие пальчики, а после разворачиваюсь и стремительным шагом иду в свою комнату. Пытаюсь синхронизировать свои шаги с ударами сердца, обычно это помогает мне взять себя в руки. Но не сейчас. Не сейчас. Почти срываюсь на бег и останавливаюсь у самой двери в свою комнату. Осторожно прикрываю за собой дверь, неслышной, крадущейся поступью дохожу до середины комнаты. В этот раз контроль движений не помогает сдержать эмоции.

ЕСЛИ БЫ ОН ТОЛЬКО ПРИНЯЛ МОЮ ОТСТАВКУ!!!

Я срываюсь. Я крушу все вокруг себя и не хочу останавливаться. Точно так же, как тогда, в тот далекий день, когда мне сказали, что ее больше нет, что больше нет моей Изабеллы. Все, что было скрыто годами, рвется из меня нескончаемым потоком злости, агрессии и брани.

…Иногда мне кажется, что он, ее муж, знал о предстоящем нападении. Он знал, что тот проклятый гарнизон обречен, и специально упрятал ее именно туда. А меня бросил на другой конец империи. Как можно дальше от нее, от женщины, которую я считал своей, но которая моей никогда не была. Надо было поехать с ней. Надо было забрать ее, выкрасть по дороге. А не винить ее в том, что она меня полюбила.