Бойся моей тени - Данила Пушкин

Таверны не было. Перебросило сразу домой. Мы очнулись резко, рывком. Как всегда в реальном мире, я был первым.

Чуть погодя со столешницы оторвал голову тезка. И первым делом ощупал подбородок. С облегчением вздохнул, не обнаружив там никаких ужасных кос. Ойкнула, раскрывая глаза Настя, матюкнулась Эделина. Шумно вдохнул, приходя в себя, Вячеслав.

Над столом повисла тишина. Все убрали с него руки и старались к нему не прикасаться.

— Ну что, как игра? Понравилась? Будем запускать сессию? — спросил Вячик. Весело обвел взглядом вытянувшиеся лица. И, запрокинув голову, громко и басовито расхохотался. Совершенно точно, с небольшим львиным порыкиванием.

Глава 22. Непонятные разговоры

— Ты бы все же сходил к Марату. Извинился, — сказал Семён Александрович, старательно делая вид, что ему очень важно не пропустить следующий сфетовор. Даже быстрый взгляд на меня не кинул.

— За что? — поднял брови я.

После нашей, не самой удачной, вылазки, прошло почти два дня. В первый же день мы устроили небольшую пьянку в караоке. Вячик, внезапно, раздал новичкам деньги. По пятьдесят тысяч — я теперь легко определяю по пачкам, сколько денег. И туманно намекнул, что с работы им надо будет уйти. Свежая кровь пополнения добавила множество лишних движений. Они создали новый чат, добавили меня туда. И настрачивали по полтысячи сообщений каждые пару часов. Я устал читать, решив положиться в этом на Вячика.

Нельзя сказать, что там были только хохмочки и дикие теории. Были и полезные начинания. Оказалось, что у Ромы дядя работает охранником при гражданах, приговоренных к изоляции от общества. И они, в том числе, подрабатывают производством на заказ вполне сносных реплик холодного оружия. Было принято решение заказать пробную партию бронзовых мечей и топоров.

Я, к стыду своему признаться, весь следующий день после похода, провалялся в доме. Формально я наблюдал за теневиками — Хемик увязался за мной и мне показалось, что Кенни его планируют съесть. Я ему, конечно, запретил. Но надо было следить. Следил я, в основном, во сне.

Может это был просто психологический отходняк. В конце концов, к обеду следующего дня я раскачался, собрался сложил вещи в два чемодана вещи, которые хотел взять в свою новую квартиру… Пока собирался, нашел забытый портфель, который Кенни притащил, когда-то очень давно, из администрации. Тот, который слишком приметный. Перед тем как завернуть его в пакет и выкинуть в мусор, тщательно проверил карманы. Помимо пары тощих пачек с баксами я обнаружил и то, что придавала этой сумочке веса.

Это оказался пистолет. Тяжелый, увесистый. Линии его корпуса очаровывали той особой красотой, присущей дорогим вещам. Сдержанные, темные тона металла корпуса и пластика рукояти притворялись скромными, на деле буквально крича о своей престижности. Пистолет я не узнал. В Контре таких нет. Повертев, нашел кучу надписей, единственная хорошо различимая, из трех заглавных букв, USP.

К пистолету нашлись запасной магазин, пустой. И коробка на тридцать два патрона. умаю понятно, что оружием я был просто очарован. Немного походил с ним по комнате. Попугал свое отражение в зеркале.

Злая тяжесть машинки для убийств действовала успокаивающе. Но кобуры не для неё не было а мой, пусть специфический, но боевой опыт заставлял относиться к оружию с оттенком профессионализма. Это очень полезный инструмент, поэтому его надо содержать и обслуживать. Я спрятал пистолет в отдельный карман спортивной сумки, решив что позже разберусь, как за ним ухаживать. И как из него стрелять.

Потом начал собираться, ходя по дому и бросая в сумку вещи, которые хотел забрать с собой на новую квартиру. Честно говоря, получилось, что хотел я взять с собой, в основном, деньги. И тут в дверь позвонили.

Внимательно осмотревшись, я убедился что ничего подозрительного в квартире я не оставил. Если не считать заклеенных окон. Как у психа, рваными пакетами. Но что поделать, не может же всё быть хорошо. На моё осторожное:

— Кто там?

Из-за двери раздался голос Семёна Александровича. Я открыл дверь, и довольно радостно его поприветствовал. Поспрашивал, как у него дела. Как на работе. Отвечал ГИП односложно, стоял в прихожей, войти не просил. Увидел чемоданы. Я объяснил, что переезжаю. Он вызвался подвезти. Я с радостью согласился — сэкономить на такси всегда приятно.

Немного ржавая и слегка битая "Нива" Семёна Александровича была как всегда буквально завалена чертежами и мне пришлось потрудится, расчищая место для своего могучего желтого чемодана. Чемодан в Ниве выглядел чужеродно, как бластер в руках дикаря. А вот спортивная сумка с пожитками и пистолетом, легла как родная.

Зря я согласился с ним ехать. На обратном пути ГИП заладил про “сходи, извинись перед Маратом”. Сначала я даже растерялся. За что?

Оказывается, они никак не могут найти человека на моё место. Вернее нашли, но вдруг выяснилось, что мой объем никто не соглашается тянуть в одиночку. И им пришлось брать двух. Да и то, сразу после института. Поэтому, еще третья тетка на полставки за ними проверяла. Семён Александрович с досадой проговорился: “Еще и платят, как мне! Обоим”.

— Зато молодые специалисты. В вашем коллективе вырастут, всему научатся. Прям как раньше. Помните, вы жаловались, что нет обучения после института? — не отказал себе в удовольствии позлорадствовать я.

— Сроки горят. А я говорил Марату, давай на аутсорс отдадим. Он как всегда: “Я хочу чтобы перед глазами сидел, чтобы я сам видел, что он делает!”. Досмотрелся. В экспертизу без твоего раздела отдали. Там взбеленились... Сказали "Вы проектная кампания или пирожками торгуете?". Марат злится, тебя во всем винит. Ты бы хоть позвонил ему? Может поможешь доделать? Так-то ведь работа твоя, Сергей, как ни крути...

— Нет, — отрезал я. Меня это уже начало раздражать. Надо было на такси ехать. Что у меня, денег нет?

— И по договору месяц отработки, — продолжал Семён Александрович, будто не слыша.

— По статье увольте, — посоветовал я. — За прогулы.

Это его проняло. Он посмотрел на меня. Помолчал.

— Жаль, — наконец вздохнул ГИП. Остаток пути мы проехали молча. Сухо попрощавшись, я вытащил свои чемоданы из “Нивы” ГИПа и пошел к своему новому подъезду. Двор тут был хороший, ухоженный. Аккуратно все окрашенных. На лавочке бабушки в смешных шляпках. Ко мне медленно вернулось хорошее настроение.

— Значит, на удаленку с Москвой сел, — вместо прощания сказал мне ГИП. Мне оставалось только кивнуть его счастливой