Десант стоит насмерть. Операция "Багратион" - Юрий Валин

Эхо повторного взрыва еще гасло над насыпью, когда неистово закричал, забился израненный Петя Бородич. Дергалась нога, брызгала кровь с торчащей из оборванного голенища расщепленной кости, лица у проводника не было — стальные шарики снесли всю левую часть. Под принявшим на себя почти весь заряд парнем ворочался, силился встать раненый командир группы…

Женька с трудом поднялся на колени — болела спина, поясница, в ушах звенело. Сквозь звон доносился крик невыносимой боли. Убили… Младший сержант Земляков предельным усилием удержал себя, не ткнулся лицом в сырую траву. Не тебя убили, мудила. Карабин взять… встать…

Встать сразу не удалось. Женька видел, как корчатся в кювете двое. Незнамов лежал ближе, поднимал левую руку, тянул к груди, пальцы дрожали, правая рука шарила, ища неуклюжий «ДТ».

…Сквозь звон в ушах доносилось непонятное:

— Куда?! Мины!

…Нет, понятное. Это Мишке кричат — пацан бежал вперед, к лежащим у дороги раненым. Нерода выругался, побежал следом…

Женька все-таки заставил себя встать, пошатываясь подошел к Незнамову. Сержант моргал: грудь его, вся в лохмотьях камуфляжа и порванных ремней, быстро темнела. Лоб тоже в крови…

— Сейчас, — сказал Женька и начал раздирать пакет первой помощи…

…Возился со вторым пакетом, когда в ухо сказал Нерода:

— Дай. Ты контуженный.

— Я? Нет.

— …ай, мне… лучше могу.

Женька сообразил, что фразы слышит лишь частично. Болело все, но не так чтобы до невозможности. Земляков тряхнул головой — ух, аж трассеры в мозгу сверкнули, но мир стал чуть понятнее…

Оттащенный к кусту лежал Петр-проводник. Не кричал — всхрипывал неровно. Ниже колена остаток ноги туго перетянут ремнем. Михась присел рядом, деловито орудуя коротким ножом, с чем-то возился. Держась за шею, сидел на траве Коваленко — лицо бледное, пилотки нет. Нерода уверенно бинтовал пулеметчика — Незнамов оставался в сознании, что-то тихо говорил, крови на губах не было, уже хорошо.

— Жека, ты сам как? — отрывисто спросил Нерода.

— Нормально. Глушануло, кажется.

— У тебя вся спина рваная. Позвоночник?

— Нет. Только башка звенит.

Подошел Коваленко:

— Жека, эвакуировать ребят нужно. Как ты сам?

— Справлюсь. А вы?

— Продолжаем.

— Так я сразу назад.

— Если сможешь. — Капитана Коваленко повело в сторону, морщась, он неловко сел.

— Что у тебя с шеей? — подскочил Нерода.

— Царапина, Мишка уже замотал.

— Охренели?! Льет же как из…

Бинты, все плечо и рука командира группы были в густой красноте. Коваленко неловко прижимал к повязке пилотку, но кровь продолжала бурно сочиться.

— Жека! — Нерода в ужасе выхватил последний пакет.

— Я сделаю. — Женька принялся сбрасывать лямки «сидора». — Вот с Петькой только… Как ему объяснить? Он наводку такую даст, попадем…

— Кончился Бородич, — сказал, не поднимаясь с корточек, Михась. — Не дыхает.

Женька, расстегивая ремень с кобурой и штыком, шагнул к раненому проводнику. Господи, да что там от лица осталось? Под культей багровая лужа. Умер…

Земляков швырнул ремень с оружием мальчишке:

— Сберечь! Отойти на пятьдесят метров. Живо!

Пацан спорить не стал, попятился…

Нерода пытался забинтовать шею командира — ткани там и так оказалось намотано с шарф толщиной, но кровь не останавливалась.

— Царапина, — вяло упирался Коваленко.

— Сейчас… — Женька расстегнул его ремень, выворачивал командирские карманы, вытряхивая патроны и гранаты. — Старлей, Сашку глянь!

— Да я сам, сам… — шептал Незнамов, одноруко ковыряясь со своим ремнем.

— В сознании? Отлично. Сосредотачиваемся на нашем КПП, — Женька лез под разрезанный маскхалат, шарил в теплом и скользком, нащупывая на руке раненого горошину чипа. — Помним: звезда на воротах, краска свежая. Если худо, просто считаем до десяти. Старлей, отходи!

— Жека, ты только это… Я здесь сделаю, но обратно-то… Не уверен я, — крикнул, отбегая, Нерода.

— Вернусь! — заверил Женька, мотнул головой, отгоняя звон в башке.

Свой чип… Активировано… Ворота — звезда — в/ч 003945 — ждет казарма — дом родной…