Десант стоит насмерть. Операция "Багратион" - Юрий Валин

— Спорить не буду. Но Ирочке имеет смысл принести этой «невинно пострадавшей» извинения. У нас так принято и вообще пиар для службы правильный.

— Раз надо, принесем. Только вот «Ирочки» здесь нет, — намекнул Женька.

— Я, между прочим, тоже коллега, — заметил рослый патрульный.

— Вот на свадьбу как коллегу и пригласим, — отрезал Женька.

— Понял. Я ж не в курсе, — патрульный вздохнул. — Ну, извиняться идем?

Вышли на воздух. Зевак было уже немного, у патрульного «Форда» стояла опухшая от слез мадмуазельная мадам и какой-то блеклый мужчина в костюме.

— Адвокат, что ли? — пробурчал Земляков.

— Нет. Друг и соратник. По кулинарной или поэтической части, уж не знаю. Прилетел защищать и утешать, — объяснил патрульный. — Тут еще женщина хочет поговорить.

К Ирине подошла черненькая дамочка — тонкие колготки на коленях продрались, но миловидное лицо уже приведено в порядок. Курсант Уварова пыталась вспомнить, входит ли в обязанности патрульного возмещение пострадавшим стоимости испорченных предметов туалета, но тут ей взяли и пожали руку.

— Спасибо, — сказала сумчатая пострадавшая. — По «ящику» показывают, но я вот не верила. Дура, что поделаешь. Собственно, кто «ящику» верит? Пока своими глазами не увидишь эту Психу, разве поверишь.

— Извините, положила вас напрасно, — просипела Ирка.

— Правильно работаешь. — Черненькая улыбнулась. — Голос у тебя командирский. А так ведь не скажешь…

Сумчатая еще раз тряхнула руку, вручила карточку своего флористического салона, обаятельно улыбнулась бойцам и застучала каблучками к поджидавшему такси.

— Ты бы не терялся, — посоветовал Земляков патрульному. — Цветы-духи и вообще.

— Как вариант, — согласился фээспэшник.

Царь-тетка на монархическую особу уже не походила. Ну, разве что на отлученную от трона и сильно запившую. Ее друг, сутуловатый господин средних лет, смотрел скорбно и осуждающе.

— Извините, в нашей службе случаются эксцессы, — просипела курсант Уварова.

Пострадавшая гордо вскинула двойной подбородок:

— Я не нуждаюсь в ваших формальных косноязычных мычаниях. Исчезни из моей жизни навсегда, рыжая пошлятина. Засудить бы тебя, да ведь отмажут смазливую школярку.

— Действительно, вы в следующий раз в кого-нибудь поопытнее харкайте, — порекомендовала Ирка. — Они достойно среагируют.

— Уйди, шушера ряженая!

— Успокойся, успокойся, мой дорогой друг, — осторожно притронулся к пухлой руке соратник кулинарной поэтессы. — Ты же видишь, с кем мы имеем дело. Они оригинальный лондонский сувенир за настоящее оружие принимают. Изъяли — какая славная победа правоохранителей.

— Если у гражданки есть конкретные претензии, имеет смысл изложить их в письменном виде, — намекнул Женька.

— Претензии?! У нас? К вам?! — Кулинарная поэтесса разразилась звуками, обозначающими гомерический хохот. — Много чести, проституткам претензии выставлять.

— Они не понимают, — грустно поведал асфальту под своими ногами друг поэтессы. — Что они знают? Кто и чему их учил? Неграмотные, заблудшие, но самоуверенные до спеси. Бездарные и никогда не верившие в талант. Нет, безнадежно. Господи, какие претензии к не знающим, что творят?

— Вот и хорошо, — подытожил патрульный. — Разобрались.

— Ах, действительно разобрались. Уже разобрались? — с надрывом вопросил друг поэтессы. — О да, быстро и незамутненно. Знаете, я работаю с трудными подростками. Пытаюсь вытянуть их души к светлому, чистому. К истинному. Но порой вырастают вот такие… Да, не дано. Увы, искра таланта вас никогда не касалась, товарищи уличные вертухаи.

Ирка вспомнила, на кого он похож. Видела как-то на зарубежном курорте огромное надувное распятье. Над пляжем установили. Сделано тщательно, всерьез, без халтуры. Но впечатление странное. Скорбь, нимб, глаза проникновенные — все на месте, а внутри ощутимая пустота и запах ванильной присыпки.

— Подростков, конечно, жаль, — процедил Женька. — Я им глубоко сочувствую. Но нас воспитывать не нужно. Мы делом заняты. В меру сил.

Говорил младший сержант Земляков спокойно, но Ирка, не глядя, чувствовала — злится. Сильно злится. Стоит ли на чудных рафинированных творцов-поэтов всерьез реагировать? Они из Интернета и прочих иллюзий в реальный мир лишь случайно выпадают. Ну и пусть в виртуале сидят. Толку-то от них…

— Извините, господа, служба. — Курсант Уварова коротко кинула руку к берету и дернула суженого за рукав.

В спину прошипели замысловатое пожелание порнухи с расчлененкой — ну и наплевать. Обывателю свойственно обывательствовать.

Служащие Отдела «К» попрощались с патрульным экипажем и, наконец, двинулись к месту службы. Курсант Уварова решила, что метров пятьдесят от КПП точно не просматривается, и взяла младшего сержанта за руку.

— Вот у тебя служба начинается, — пробормотал Женька. — А я тебе цветы у компа поставил. Сижу как дурак…

— Цветы — это лишнее. Но приятно. Сейчас тебя что плющит? Наехал на этих сетевых фриков…

— Понимаешь… — Женька вздохнул. — Ассоциации странные возникают.

— Не должно быть у нас ассоциаций. Мы силовые структуры и обязаны всех защищать.

— Несомненно. Но, по-моему, здесь наблюдаются различные формы Психи. Некоторые скрытые и вялотекущие.

— Необоснованное допущение. Это потому, что ты ТУДА часто ходишь, — предположила умудренная интенсивным изучением теории курсант Уварова. — Там у вас все просто и однозначно.

— Ну, не особенно просто. Хотя люди, да, как-то нормальнее. Хотя и мерзавцы попадаются. Но обычно вполне понятные, без утонченно-смрадной духовности.

— Это мы здесь хронически нездоровы. Психой, ожирением, иными специфическими болячками. Но мы выздоровеем, — оптимистично заверила Иришка.

— Собственно, особого выбора у нас нет, — не стал спорить приземленный практик младший сержант Земляков.