Файролл. Игра не ради игры - Андрей Васильев

– Кхе-кхе, – раздалось у меня за спиной.

Это было неожиданно. Я подпрыгнул и в развороте поднял палицу. А затем опустил ее и открыл рот.

Передо мной стоял долговязый человек в черном костюме, белой сорочке и черном галстуке. И с чемоданчиком.

– Гордона Фримена я не видел. И вообще я не при делах, – на автомате вырвалось у меня.

А вы чего ждали? Увидеть такой типаж в игре. Тем более фэнтезийной.

– Позвольте представиться. Игровой администратор Номер Девятнадцать.

– А имя? – спросил я.

– Номер Девятнадцать. Это имя.

– Милсдарь Хейген, вы с кем говорите? – немного обеспокоенно спросил меня Гунтер.

– Неигровой персонаж нас не слышит, – пояснил Номер Девятнадцать.

– Не слышит, – согласился я. – Но волнуется. Вы сейчас со мной поговорите и уйдете. Он же так меня за душевнобольного примет, а мне с ним еще ведьму бить, между прочим.

– Для вашего спокойствия. – Девятнадцатый щелкнул пальцами, и Гунтер фон Рихтер застыл на месте.

– Итак, уведомляю вас, – бесстрастным голосом сообщил Номер Девятнадцать, – что игроком под ником «Эуыых» была подана жалоба, входящий номер четырнадцать тысяч триста сорок семь, о несанкционированном вмешательстве в его игровой процесс неигрового персонажа класса «рыцарь», что повлекло его игровую смерть, смерть его соратников и проигрыш в поединке. Вы что-то можете сообщить администрации игры в моем лице?

– Конечно могу, – ответил я. – И много. Во-первых, выигрыш в поединке был, конечно, несомненный – втроем-то на одного.

– Несущественно. Убийство игрока игроком заложено в игровой процесс. К тому же жалоба не на вас, а на неигровой персонаж. Вы являетесь свидетелем. Если не желаете давать свидетельские показания, можете отказаться от дальнейшей беседы, в этом случае неигровой персонаж будет дезактивирован, а ситуация возвращена в первоначальное состояние. В случае доказательства вины неигрового персонажа будет произведена та же процедура.

Ого! То есть если я промолчу, то окажусь в компании трех злых до чертиков орков, жаждущих моей смерти. И угроблю этого славного и полезного мне рыцаря.

– Желаю дать показания, – резво сообщил я. – Немедленно причем. Неигровой персонаж Гунтер фон Рихтер действовал абсолютно правильно, и в игровом, и в человеческом (Что за бред! Какой человеческий? Он программа!) смысле!

– Доказательства?

– Обратите внимание на принадлежность неигрового персонажа к ордену Плачущей Богини, на мой личный статус друга вышеупомянутого ордена и вытекающие из данного статуса обязательства персонажа Гунтера фон Рихтера передо мной.

Номер Девятнадцать пару секунд помолчал, видимо, считывая информацию.

– Жалоба четырнадцать тысяч триста сорок семь рассмотрена. Игровой персонаж действовал в рамках заложенной в него программы. Отказать игроку под ником «Эуыых» в удовлетворении его требований.

– Это он, гад, специально так! – тут же наябедничал я. – Сознательно вводил в заблуждение администрацию. Он такой!

Номер Девятнадцать покачал головой:

– Любой игрок имеет право подать жалобу, и мы обязаны быстро и беспристрастно рассмотреть ее. Игрок Хейген, за добровольную и объективную помощь в рассмотрении жалобы вы заслуживаете поощрения со стороны администрации. Желаете получить награду?

У меня чуть не сорвалось саркастическое: «Нет, конечно», – но я удержался. Номер Девятнадцать запросто мог расценить это как ответ.

– Разумеется!

Девятнадцатый щелкнул пальцами.

«На вас наложено благословение «Левая длань творца». + 20 % защиты от урона огнем; + 20 % защиты от урона холодом; + 15 % защиты от ментального воздействия; + 20 % к жизненной силе; + 15 % к скорости восстановления жизненной силы; + 15 % к скорости восстановления маны. Время действия – 1 час».

– Ух ты! – восхитился я. – И это только «Левая длань». Чего ж там в «Правой»-то тогда?

– Если у вас нет вопросов по существу, я удаляюсь, – сообщил мне Номер Девятнадцать.

– Спасибо. И это, Гунтера разморозьте. Мне еще ведьму с ним бить.

– Как только я уйду, он придет в себя. Желаю хорошей игры.

И исчез. Ну знаете, как исчезает изображение в телевизоре. Хоп – и нет. Темнота и жар.

Гунтер встрепенулся:

– Я заснул, что ли?

– Да нет, просто моргнул так. Долго. Идем, что ли?

И мы пошли.

Все-таки мне очень нравится местный лес. Никаких буреломов, сухостоев, буераков и партизан. Идешь, птички поют, травка шелковистая, и пахнет приятно.

– Скажите, милсдарь Хейген, а что еще есть в той книге, что написал воин с востока?

– Ну там много чего есть, – ответил я. Если я ему сейчас все процитирую, придется объяснять, кто такой сегун, что такое какэмоно и почему самурай не должен ложиться ногами в сторону резиденции сюзерена. Долго будет.

– Ну поведайте еще хоть одну их мудрость, – попросил Гунтер.

– Если на войне самураю случится проиграть бой и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать свое имя и умереть с улыбкой без унизительной поспешности.

– Да, это так. Мы с вами об этом и говорили. Непременно совершу паломничество на восток. Вы туда не собираетесь, кстати?

Опять восток. Такое ощущение, что меня сегодня просто подталкивают туда. А может, это и не ощущение? Может, так и есть?

За деревьями показался премиленький домик. Весь такой аккуратненький, с красной крышей, зелеными ставенками и белыми стенами. Стоял он на очаровательнейшей полянке, освещенной солнечным светом и покрытой цветами.

– Это логово ведьмы? – уставился я на Гунтера. – Ну ни фига себе!

– Ведьмы хитры, – качнул головой Гунтер. – И глаза могут отвести, и вообще. Не верьте ничему, милсдарь Хейген.

Я еще раз глянул на него и сверился с картой. Мы находились в самом центре красного пятна.

– Ну да, мы на месте, – сказал я рыцарю.

Мы вышли на полянку и увидели очаровательную старушку с седыми, даже белыми, кудряшками, румяным морщинистым личиком, в белом переднике и с вязанием в руках, словно сошедшую с рождественских открыток. Она сидела на скамеечке около домика и вязала что-то, напоминавшее большой носок. Услышав наши шаги, она подняла голову.

– Здравствуйте, благородные рыцари, – сказала она приятным голосом. – Что привело вас сюда?