Кадровик 2.0 - Валерий Листратов

Немного удивляюсь, но молчу, это её дело.

— Ты завтра точно зайдёшь? Не забудешь? — Девушка сначала откладывает записи, потом снова их берет, потом снова откладывает.

Ведет себя так, будто хочет что-то сказать. Решаю ей помочь.

— Точно зайду. Не забуду, — спокойно подтверждаю. — Так что там у меня с диагностикой? — Перевожу разговор в другое русло.

Фей с недовольством посматривает на девушку. Он-то прекрасно понимает, что она говорит. Вот только Маришка не удостаивает его ни каплей внимания.

— С диагностикой у тебя всё очень интересно. Видны последствия удара. На этом всё, больше никаких проблем с физическим состоянием у тебя нет. Абсолютно здоров. — Очень быстро включается профессионализм девушки.

Вижу, как она мнется перед тем как продолжить.

— Но? — помогаю.

— Но с магической частью у тебя большие нестыковки, — Маришка подбирает слова. — Судя по показаниям диагноста, ты выходишь за границы любых измерений силы. Вроде бы неустойчивые выбросы ты не показывал, так что, скорее всего, здесь какой-то сбой в диагностике.

— Поподробнее можно? — спрашиваю.

— Ну, вот смотри. — Показывает бумаги девушка. — Стандартная шкала магии где-то от одного до десяти. Причем нормой для мага считается четыре полных единицы.

— А у меня тогда сколько? — уточняю.

Фей тоже подлетает и смотри в бумаги. Маришка не обращает на него внимания.

— Твой объем магии вроде как больше десяти, — объясняет девушка. — Неизвестно даже насколько. Главное, что контролировать такой объем маги не могут. Это противоречит любым наблюдениям и теориям.

— Хм… — задумываюсь. — Но я же контролирую.

— В том и проблема, — в голосе девушки чувствуется волнение. — После отметки десять теряется контроль за магией. Простыми словами — магия сжигает своего носителя. Именно поэтому такие маги обычно не доживают до трехлетнего возраста, многих попросту выжигает изнутри.

— Только я жив и здоров. Вот он, стою перед тобой, — стараюсь разрядить обстановку и привстаю с кресла.

— Да, — охотно соглашается Маришка. — Именно поэтому я думаю, что здесь просто сбой в диагностике. Ты вроде не показываешь признаков неадекватного состояния, ведь не показываешь же?

— Нет, не показываю, — смеюсь, — я вроде бы достаточно адекватный.

— Это правда, даже более чем, — с лёгким удивлением произносит Маришка, — но мы это еще посмотрим.

— Хорошо.

— Так, смотри, дальше большая часть твоего спектра огненного характера, но это было понятно изначально, — девушка снова возвращается к бумагам. — Вот, очень хорошая совместимость у тебя с твоим феем, судя по диагносту, почти процентов на восемьдесят, что является одним из лучших показателей на курсе.

Маришка вытаскивает из стопки очередную бумажку, вся страница исписана непонятными показателями.

— И что это означает? — спрашиваю. — Переведи для непонимающего?

Маришка бросает быстрый взгляд на Феофана. Не назвал бы этот взгляд дружелюбным, скорее, он холодный и придирчивый.

— Ты можешь не задумываясь работать с его магией, — говорит целительница. — То есть он действует, а ты практически это контролируешь. Неосознанно, конечно. Но, говорят, это можно тренировать. Какая у твоего способность, напомни?

Снова читаю в тоне девушки пренебрежение. Уверен, что о способности Феофана в Академии уже все наслышаны.

— Щиты, — коротко отвечаю.

— Ах, да… Тогда смотри, как опасность возникает, ты через него ставишь щит, либо он через тебя, тут никто не знает. Симбиотизм! — девушка поднимает пальчик вверх. — Но магию они точно от нас берут. Сами они слабенькие. Им раньше своей хватало, конечно. Ну, кто они по факту? Огородные вредители — летающие и неагрессивные.

Ухмыляюсь и внимательно слушаю размышления девушки.

— Вообще, я бы тебе рекомендовала, если ты потянешь конечно, заключить договор еще с одним феем, — советует девушка. — Желательно выбирать огненную магию. Это, конечно, дороже, но выгодно. С огненными у вас очень хорошая совместимость, и кастовать станешь лучше, да и управлять своей магией научишься.

— Хорошо, я подумаю об этом, — говорю девушке. — Я тут контракт заключил с магом Иннером. Фейку хочу у него забрать.

— А, ну если заключил контракт, сначала контракт, а потом уже приходи за новым помощником. Если тебе хватит магии, конечно. На трех феев редко у кого хватает, так что придется пробовать самостоятельно, — огорчается Маришка. — С огненной стихией ты бы быстро общий язык нашел. Ну что же, есть как есть.

Киваю головой.

— Значит, самостоятельно осваивай огонь, — рассказывает девушка. — Это сложный путь, долгий, но у тебя наверняка получится. Но, вообще, признаюсь, ты неправильно подходишь к процессу выбора спутников. Если первого получаешь в результате жребия, то остальных лучше выбирать под склонности. Они питаются твоей магией, а ты благодаря этому можешь кастовать. Без спутников магия плохо контролируется. Только нам, целителям, проще. Мы же с людьми работаем. Диагност с этим сильно теперь помогает теперь. Раньше Академия каждого отдельно диагностировала, огромная нагрузка на целителей, потому и брались уже когда заметны были изменения. Вылазило разное: проклятия застарелые, болезни. Зато теперь вот сразу по всем параметрам прогонять можно. Удобнее стало.

Девушка очевидно чуть ли не влюблена в аппарат и в свою работу. Слушать её одно удовольствие. Вот только неприязнь к феям явно кроется глубже, чем кажется на первый взгляд.

Глава 19

Гори оно все!

— Слушай Фео, а помнишь ты мне показывал как камень нагревать? — спрашиваю фея, когда мы выходим из целительской Академии.

— Это на котором мы потом щупальца жарили? — вспоминает Фефоан. — Помню, конечно, я всю жизнь так камни нагреваю.

— А что если твой талант не камни нагревать, а огненный? — предполагаю. — Не зря Маришка сказала, что со стихией огня у нас хорошее сочетание.Что думаешь?

— Да как-то не знаю, — мнется фей. — Я второй талант не развивал. У меня же, вон, «щиты». Они классные, а камушки что? Чего с них взять? Они горячие и все. Маменька постоянно просила ей плитку подогреть, если быстро хотела приготовить, — ударяется в воспоминания фей.

— Отлично. Есть у меня идея. Давай до дома дойдем попробуем?

— Я — за! Два развитых таланта — это же редкость, — ободряется Феофан.

Никуда не торопясь идем по городу. Прохожие тоже особо