Додж по имени Аризона - Андрей Уланов

А я смотрю на это… и…

— Ты что, Малахов? Заснул?

Я, оказывается, руль выпустил и привставать начал. А рука правая все воздух у ремня хватает — гранату ищет.

— Ты увидел что-то там? Да?

Я моргнул, глаза протер, посмотрел — поле как поле. Ровное. Трава некошеная, высокая, волнами гуляет. Ни танков горящих, ни воронок. И марева нет.

— Да так, — говорю. — Показалось. Привиделось.

Рыжая на меня недоверчиво так покосилась и ничего не сказала. Только на краю, когда мы это поле проехали, оба обратно оглянулись. Синхронно, в смысле одновременно.

Поле как поле. Поле боя, поле смерти, поле победы. А выглядит — как обычно.

Ладно. Доехали мы до этого Суркового холма — без дальнейших приключений и видений. Подарочек наш я еще издали углядел — самолет, в землю воткнулся, одномоторный, «мессер» или «фоккер», весь в крестах — на кладбище хватит.

Подъехал поближе — точно, «Фокке-Вульф-190», почти целый, только хвост слегка разлохмачен и передок слегка об землю покорежился. А так — хоть садись за штурвал и взлетай!

Я на всякий случай «ТТ» на изготовку взял — фонарь у «фоккера», правда, откинутый был, ну да мало ли что — вдруг фриц машину услышал, да и затаился в кабине. Подобрался осторожно, заглянул — нет, пусто. Успел, значит, гад, еще там прыгнуть, чтоб у него парашют не раскрылся.

Пошарил по кабине — ракетницу нашел, хорошую, чешскую. А больше ничего. Я, собственно, и не знал, чего там быть-то может, так просто, на всякий случай покопал.

Вылез, обошел самолет, прикинул — черт, думаю, хорошая машина, много добра с нее снять можно. Одни пушки чего стоят — четыре 20-миллиметровки, причем все целые — как-то умудрился этот «фоккер» так удачно хлопнуться, что ни один ствол не погнулся.

Если он еще и боекомплект расстрелять не успел — это же вообще здорово будет. Такой «эрликон» можно будет соорудить, что все эти местные орки от одной очереди в штаны нагадят.

Надо будет его в первую очередь оприходовать. Вот вернемся в замок — прикажу местным гаврикам волокушу соорудить. Ну а потом уже, когда доставят, с местным кузнецом покумекаем, чего с этого крестоносца можно полезного свинтить.

В крайнем случае, думаю, просто на баррикаду кузьмичевскую выволочь и установить, тоже неплохо. Тут даже целиться не надо будет — просто нажал на гашетку — такой шквал огня, что весь мостик подметет.

Походил, походил еще вокруг — ладно, думаю, никто эту заразу без меня не утащит. Два уже валяются, этот третьим будет. И вообще, думаю, если и дальше так пойдет, можно даже попытаться какую-нибудь ремонтную мастерскую организовать на базе кузницы. А что, у нас в разведроте парень, партизан бывший, ну, который рассказывал, как они тол вытапливали, так он еще рассказывал, как они один раз к поврежденному «Як-6» новый фюзеляж приделали. Тоже в кузнице. «Як-6», он, конечно, не «фоккер», там всех материалов — сосна да железо, но если постараться… глядишь, чего и получится.

Попробовать-то, думаю, всяко можно. Тут за спрос денег не берут.

Поехали назад. Рыжая всю дорогу молчит, как воды в рот набрала — я уж даже удивляться начал. От самого поля того — до самолета и пока вокруг ходил. Наконец не выдержала и спрашивает:

— Малахов, а почему эти ваши…

— …Самолеты…

— …Самолеты так часто падают? У них крылья плохие, да? Короткие?

— Ну, не совсем так, — говорю. — Крылья у них действительно короткие, более того — они ими вдобавок еще и не машут. Но падают они вовсе не из-за этого.

— А почему?

— Да как бы тебе это сказать, — говорю. — Сбивают их. Другие самолеты. Дерутся они между собой.

— Из-за самок?

— Нет. Не из-за самок и даже не из-за сумок. А из-за того…

И тут рыжая как заорет:

— Дракон!

Я башкой завертел. Какой, к чертям, дракон, думаю, если шума не слышно. Может, на малой подкрался?

А потом я эту тварь увидал — и сразу все мысли из головы повылетали.

Никакой это не «мессер» оказался. А самая натуральная зверюга. С крыльями. И размах тех крыльев — побольше, чем у «мессера».

— Что он, — ору, — делает?

— А?

— Что он делает?

— Огнем плюется.

— Ну так, — кричу, — и говори в следующий раз — «воздух»!

А звероящер тем временем вираж заложил — и пошел в лобовую. Гляжу я, как он в размерах увеличивается, а в голове только одна мысль: «Черт, до чего же здоровая тварь!»

Тут пулемет застучал, я опомнился, руль влево рванул, «Аризона» как кузнечик прыгнул — рыжая чуть за борт не вывалилась, хорошо, что за пулемет цеплялась, — а справа огнем рвануло. Хорошо рвануло — кило на десять, если за фугаску засчитать.

Ну, ни черта ж себе слюни у этой твари!

Пронесся он на бреющем над самой машиной — у меня аж пилотку воздушной волной сбило.

— Почему пулемет молчит?!

— А ты, — Кара орет, — еще резче повернуть не мог?!

— А ты, — тоже ору, — поджариться захотела?! А ну к пулемету — на второй заход пошел!

Не знаю, какой там у этой твари мотор и чем она на обед заправляется, но вой от нее почище, чем от «лаптежника».

Я оглянулся, по тормозам ударил — полыхнуло впереди, дракон опять над самой машиной пронесся. Рыжая пулемет развернула, очередь вслед дала — мимо.

— Совсем ослепла?! — кричу ей. — В такую тушу в упор попасть не можешь?!

— Может, сам попробуешь?

— Ага. А ты за руль?!

Тут «Аризона» на холмик налетел, так тряхнуло — хорошо, что за руль держался. Из кузова повылетало что-то, накренились так, думал — перевернет и сверху как мух прихлопнет. Нет, обратно на четыре шлепнулись.

А дракон по новой разворачивается.

Ну, думаю, теперь все. Сейчас он играть бросит и издалека поливать начнет.

Наддал газу и, как только огненная полоса навстречу протянулась, — рванул вбок, прямо сквозь огонь. Пламенем лизнуло, опалило — ну все, думаю, конец покрышкам. И где я теперь новую резину для «Доджа» достану?

А пулемет над головой грохочет — и все мимо.

— Тебе что, — кричу, — жить надоело?! Пол-ленты впустую?! Вернемся — разжалую ко всем чертям собачьим. Будешь Трофиму патроны подносить.

— Ну не умею я, — рыжая чуть ли слезы по лицу не размазывает, — по воздушным целям стрелять.

— Научись! А то он быстрее тебя научится.

Черт, думаю, ну если он нас и на четвертом заходе не накроет — значит, и среди драконов косоглазые попадаются!

Давлю на газ и слышу, что мотор от всей этой перетряски частить начал.