Додж по имени Аризона - Андрей Уланов

— Ну, что же ты, — шепчу, — «Аризона». На тебя вся надежда. Вывози, родимый. Мне сейчас только проблем с зажиганием не хватало.

И вправо-влево, вправо-влево. Как говорил командир нашей автороты капитан Бояров, наводящим ужас зигзугом. На любой другой машине давно уже кувыркнулись. Одно спасение — что у «Аризоны» привод на все четыре да покрышки широкие, с зацепами.

На грунтовой дороге «Додж» — царь и бог, второй после танка. Любой «Опель-Адмирал», да что там «Опель» — любой «Мерседес», хоть из-под самого фюрера, достанет.

Оглядываюсь — дракон уже совсем близко, а Кара губу прикусила и жмет на спуск так, словно решила всю ленту перед смертью успеть расстрелять — только гильзы градом в кузов сыплются. И попала!

Дракон на миг в воздухе замер, словно со всего разгону на стену налетел, — и шлепнулся наземь.

Я развернулся, затормозил. Гляжу — зверюга в судорогах бьется, крыльями хлопает, огнем во все стороны плюется, неприцельно уже, правда, но подыхать что-то пока не собирается.

— А ну, — говорю, — пусти-ка за пулемет. Прицелился хорошенько и выпустил в эту тварь остаток ленты. А дракону хоть бы что. Только еще больше извиваться стал.

Да что же это такое, думаю, в шкуре они у него, что ли, застревают? Или вовсе отскакивают, как от танковой брони? Эх, «эрликон» бы сюда.

А пока «эрликона» нет, надо сматываться. А то еще очухается, зараза.

Развернулся и наддал газу от греха подальше.

Нет, думаю, но какова зверюга! Выдрессировать бы их — и в штурмовую авиацию. Да и на земле неплохо.

— Интересно, — спрашиваю. — Максимальная дальность залпа у него какая?

— Что?

Рыжая на меня опять как на контуженого глянула, а я на нее и как расхохотался — еще больше, чем давеча с Арчетсм.

Потому как видок у нас обоих и в самом деле был еще тот. Рожи в копоти и порохе, грязью присыпаны, полуоглохшие — в бою не до того было, а ведь когда над головой крупнокалиберный лупит, можно очень даже запросто без перепонок остаться. Тоже мне — герои-зенитчики.

— Плюется он, — в ухо ей кричу, — как далеко?

Кара аж вздрогнула.

— Триста шагов, — тоже на ухо орет.

— А бегает он по земле быстро?

— Нет. Плохо. А зачем тебе?

— Да так, — кричу. — Думаю. На ПТО он, значит, не сгодится.

— На что?!

— Ни на что, а на ПТО. Противотанковое орудие. Думал, может, удастся эту тварь вместо пушки приспособить. Да только при такой хилой подвижности и дальнобойности ему не то что танк — броневик башку отстрижет.

— Еще никому, — заявляет рыжая, — не удавалось укротить дракона. Только самые великие черные колдуны иногда подчиняли их себе.

— Ну вот, — говорю. — Ты же сама себе противоречишь. С одной стороны — никому, а с другой великим черным. Не бывает так. Тут либо — либо: либо никому — либо кому-то, а раз кому-то можно, значит, и мы можем попробовать. За попытку-то у вас денег не берут, а?

Ага. Только очки снимают. По одной жизни за промах. Сколько у вас там жизней, а, старший сержант? Или ты уже в минусе?

Ладно. Кое-как доехали мы до замка, въехали во двор — у гавриков на воротах челюсти до земли поотвисали, еще бы, про наш видок я уже говорил, а «Аризона» еще лучше выглядит — весь в грязи и подпалинах, прямо танк из боя. Затормозили. Рыжая моментально наверх умчалась — по всему видать, геройскими подвигами хвастаться, а я подумал, постелил кусок брезента и полез днище у «Аризоны» осматривать — мало ли чего этот дракон чертов наплевать мог. Да и валуны, опять же, если и объезжал, то через два на третий. А без машины оставаться очень даже не хочется. Война закончится, ленд-лиз этот из моего мира медным тазом накроется, а своей автомобильной промышленности тут, по всему видать, ни в эту пятилетку не предвидится, ни даже в следующую.

— Ищешь чего?

— Да вот, — отзываюсь. — Тут кое-кто голову потерял. Вот и смотрю — вдруг куда в машину завалилась. А то ведь застрянет в механизме — кто потом чинить будет? Ты ведь, Арчет, небось про центровку колес и не слышал никогда.

— Не слышал, — соглашается белобрысый.

— Ну вот, — говорю. — И вообще — надо будет на вас жалобу в дорожный департамент накатать. Развели тут, понимаешь, всякую нечисть — ни пройти, ни проехать.

— Ты-то у нас нынче, — усмехается Арчет, — большой мастер по нечистой силе. Прямо новый Дор-Картур — истребитель демонов, охотник на драконов. Кара там про ваши подвиги такое рассказывает, что хоть садись и балладу слагай, а то и эпос. Легендой при жизни хочешь стать, Малахов?

У меня от этих слов отчего-то в носу как засвербит — не удержался, чихнул, лбом об днище приложился, а сверху еще откуда-то струйка масла брызнула — и прямо на лицо. Хорошо хоть в глаза не попала, и на том спасибо.

Вылез я из-под «Аризоны», заглянул в зеркальце — ну и рожа. Рогов только не хватает. Но даже и без рогов нарядов на пять точно потянет.

— Ну что, — спрашиваю Арчета. — Гожусь я с такой физией на легенду при жизни? Или только на жизнь при легенде?

— Мне, — говорит Арчет, — и с более отвратной внешностью герои попадались. Самый героический и вовсе на тролля смахивал. Не говоря уж о том, что у тебя уши с глазами и все прочие части тела на месте, а их, знаешь, после встречи с драконом редко кому удается сохранить. Отмыть тебя да причесать — такой герой получится, глаз не отвести.

— Как же, — в тон ему отвечаю. — Еще бы форму подходящую раздобыть, чтобы золота побольше, да штаны с лампасами, — и все тыловые дамочки от восторга сами в штабеля поскладываются. А еще лучше — напялить все это на Олефа вашего, вот уж кто по виду — герой героем.

— Воистину так, — соглашается Арчет. — А ты так и будешь перемазанным ходить?

— Да нет, — говорю. — Вот сейчас мыло найду и отмываться пойду. А ты, раз уж под руку попался, сначала воду мне сливать будешь, а потом обедом кормить. У вас ведь тут, как я понимаю, все еще постный день, а герои, между прочим, тоже люди и тоже есть хотят.

— Я думаю, — серьезно так говорит Арчет, — что для такого великого героя обед отыщется. Вот только извини — драконятину предложить не смогу.

— Ладно, — говорю. — Как-нибудь переживем. А вообще, знал бы, что эта тварь съедобная, обязательно приволок пару окорочков. Весь бы он, конечно, в кузов не влез, но грудинку, я думаю, довезли бы — «Аризона», — киваю, — три четверти, как-никак.

— Грудинку, говоришь?

— Именно, — скромно так говорю. — И приготовил бы этого дракона по-киевски. Всю жизнь, понимаешь, мечтал попробовать дракона по-киевски.

Арчет и глазом не моргнул.

— Договорились. Будешь угощать — позовешь.

— Заметано, — киваю.

Полез в кузов, откопал там брусок мыла завернутый — как он только во время всей этой перетряски из кузова не вылетел — и уже было к колодцу двинулся, как вдруг кое-что еще припомнил.