Принц снов - Курт Бенджамин

Каду поручила свою лошадь одному из военных. Остановившись перед тремя принцами, она принялась внимательно их разглядывать. Льешо быстренько поправил на себе одежду и притворился, будто мнение посторонних ему безразлично. Старшие братья встретили неодобрительный взгляд Каду настороженно.

— Эти двое скорее всего твои братья, — наконец заключила Каду с довольной ухмылкой. — Они куда больше похожи на тебя, чем Шокар и Адар, хотя я и не знаю, какие у них характеры.

Льешо с удовольствием улыбнулся бы в ответ, но улыбки не получилось, так как очень угнетала необходимость рассказывать об атаке гарнов. Совсем не хотелось разбавлять трагические события несвоевременным юмором.

— Так оно и есть, — ответил он спокойно, — могу ли я представить самого младшего из моих старших братьев — принца Балара? Балар способен противостоять противнику кинжалами своих глаз и песнями пяти струн лютни — той самой, которая на окраине Дарнэга повергла немало врагов. А это принц Льюка. Он до сих пор готов уложить меня спать после обеда, причем вместе с любимой собачкой.

Затем Льешо приступил к представлению другой стороны, и скоро враждебные взгляды братьев стали дружелюбными и почтительно-удивленными.

— Принцы, могу ли я представить вам верного помощника ее сиятельства смертной богини Сьен Ма? Это Хабиба, маг и колдун. А это его дочь Каду, она — начальник моего собственного гарнизона. Вы знаете — того самого отряда имперской гвардии, который вы оставили в руках гарнов.

— Господин Хабиба… — любезно начал Балар, но в этот самый момент приветствие было прервано сердитым возгласом.

— Что?! — вскричал Бикси, до сих пор молча стоявший рядом со Стайпсом. Сейчас он сделал шаг вперед и оказался между Льешо и его братьями. — Удивительно, как после подобного подвига Шу до сих пор не содрал с вас три шкуры! — возмущался воин, не выбирая выражений.

Даже в гневе Бикси сохранил достаточно самообладания, чтобы не выдать императорский титул Шу. Льешо последовал его примеру:

— Шу не мог ничего сделать. — Вот и настал тот самый момент, которого принц так боялся с самого Дарнэга. — В последний раз, когда я его видел, он изо всех сил сдерживал натиск трех гарнских налетчиков, пытаясь пробиться к Адару. Ни у Адара, ни у госпожи Карины оружия не было. Конечно, оба владеют искусством Пути Богини, но такому количеству врагов они противостоять не могли. Пока я отбивался от налетчиков, один из наших конюхов-ташеков стукнул меня сзади по голове. Что было потом, я не знаю.

Харлол, вставший рядом с Льешо, чтобы защищать принца, подпрыгнул при упоминании роли кузины в похищении, однако нашел в себе силы ни на кого не взглянуть. Льешо едва заметно на него покосился и продолжил рассказ:

— Пришел в себя я уже на полпути к Акенбаду, под опекой брата и двух ташеков. А все остальные наши люди, в том числе Адар, Шу, мастер Ден и Карина, остались в заботливых руках гарнов-убийц.

Через плечо Бикси Льешо взглянул на брата. Да, Балар у него в долгу еще и за шишку на голове, не говоря уже о судьбе императора Шу и их общего брата Адара. Призрак учителя Льека ничего не говорил о том, что кто-то из братьев может погибнуть.

Глаза Хабибы широко раскрылись от гнева. На какое-то мгновение Льешо решил, что принцы Фибии обречены на верную смерть. Возможно, Хабиба убьет и его самого — за безнадежную глупость. Впрочем, не обязательно. Льешо понемногу начал осознавать ту роль, которая в сложной схеме этого конфликта была отведена ему лично. Хабиба нуждался в живой приманке — именно на нее он собирался поймать мастера Марко. В роли такой приманки и выступал Льешо.

Юноша потянулся к висящему на поясе ножу, чтобы защитить братьев, но Хабиба совладал с собой и, глубоко вздохнув, успокоился.

— Не стоит придавать эту беседу гласности, — заметил он, окинув быстрым взглядом дорогу, — а мне еще предстоит засвидетельствовать почтение Динхе.

Балар продолжал несколько растерянно стоять, загораживая вход в пещеру, однако Хабиба небрежным жестом отстранил его и вошел в святая святых прорицателей. Харлол неотступно следовал за ним, крепко сжимая рукоятки сразу двух кинжалов. Льешо считал, что этот человек имеет здесь куда больше прав, чем все остальные, а потому не возражал.

— Одним глупым поступком вы до предела разгневали всех наших врагов, — резко заметила Каду, вслед за отцом входя в зияющую драконью пасть.

— Наших друзей защитит мастер Ден, — попытался успокоить ее Льешо.

Однако слова мало помогли.

— Мастер Ден, может быть, и защитил бы, но вот как насчет Чи-Чу?

— Не нам с тобой судить богов, — остановил воительницу Льешо.

Из-за спины раздался тревожный шепот Балара:

— Чи-Чу. Это прозвище ненадежного человека?

Яростный взгляд Льешо оказался чрезвычайно выразительным.

— О боги, Льешо! Что мы наделали?

Каду явно замкнулась на своих мыслях, не в силах найти выход. Льешо знал, что именно следует ответить на ее вопрос: они разрушили империю и разгневали лукавого бога. Превратили смертную богиню войны в своего врага. Оставили брата и священную целнтельницу погибать в руках врагов. Однако чистое безумие — обсуждать все это посреди дороги, где любое неосторожное слово может преодолеть даже мощные оборонительные сооружения, за которыми скрывается Акенбад. А потому он вошел в пешеру вслед за Каду, лишь коротко заметив братьям:

— Надеюсь, вы все поймете правильно.

В пещере дракона суетились служители. Столы к завтраку давно убрали, а сейчас накрывали легкий ужин гостям. Среди женщин, расставляющих блюда с фруктами и хлебцами, Льешо узнал Кагар. И снова она бросила на Каду быстрый неприязненный взгляд. Однако спросить девушку, что значат эти взгляды, не удалось — из угла появился сияющий карлик-музыкант.

— Господин Хабиба! Я ни на минуту не сомневался, что Льешо сумеет вас разыскать! А это и есть ваша прелестная дочь?

— Приветствую тебя! Да, с тех пор, как ты в последний раз видел Каду, она заметно подросла. Однако я прибыл в такую даль вовсе не для того, чтобы предаваться приятным воспоминаниям в твоем обществе, а чтобы обсудить с благословенной Динхой одно очень срочное дело.

Эти двое вполне могли оказаться знакомы друг с другом. Семья музыканта жила в провинции госпожи Сьен Ма, и, подобно Хабибе, карлик служил императору. Но Собачьи Уши покинул императора и помогал похитителям — пусть даже и его собственным братьям. Так что подобное знакомство бросало тень на Хабибу — полагаться на него как на советчика было опасно.

— Дитя пустыни. — Дотронувшись до плеча прислуживавшего ей человека, Динха отпустила его, а потом поднялась, чтобы приветствовать мага; на ее лицо легла грустная улыбка, которая часто сопровождает встречи давно не видевшихся добрых знакомых. — Ты успешно нашел нас, спасибо молодому принцу.

Хабиба опустился перед Динхой на одно колено и склонил голову.