Кадеты Точка Ру. Книга 2 - Никос Зервас

Итак, куда делся Копейкин, неизвестно: но не прошло, можете представить себе, двух месяцев, как появилась в рязанских лесах шайка разбойников, и атаман-то этой шайки был, сударь мой, не кто другой…

Н.В.Гоголь. Мёртвые души

Привет, — сказал Петруша, поспешно прикрывая за собой маленькую дверь.

Внутри было сухо, тепло. Перед иконой Богородицы светились огоньки лампад. Паша Лобанов по прозвищу Мозг протянул Петруше крепкую руку. За ним — один из новопб-ращённых любителей выжигания — тощий, чернявенький неунывающий Антоша Бахирев из естественнонаучного лицея при МГУ. За свои талантливые пиротехнические эксперименты Антоша получил боевое прозвище Забабах.

А ещё Мозг привёл новенького: розовощёкий колобок в золотистых очках представился лаконично:

— Колян. Лицей МФТИ, класс с углублённым изучением кибернетики.

— Это Колян разместил на сайте ролевиков объявление про фотопробы, — пояснил Мозг. — Эффект немыслимый. Триста человек слетелось в одну точку, и всего за полчаса! Настоящий флэш-моб получился.

— Спасибо тебе, Колян, — Петя крепко пожал пухлую хакерскую ручку.

— Не вопрос, мы с парнями всегда готовы забодяжить мазуту, — разулыбался довольный Колян. — Особенно если Отечеству польза! Немного жаль толканутых… говорят, они там ещё два часа толпились. С топорами, мечами и копьями. Все ждали, когда начнут обещанный набор актёров для массовки «Сильмариллиона».

— Что-то Царевич опаздывает, — забеспокоился Петя.

Но в этот момент дверца открылась и с улицы, с дождя, полезла тощая горбунья в чёрной промокшей юбке, закутанная в драный платок. Тяжёлая жизнь сгорбила бабушку чуть не до самой земли: только кончик носа видать из-под платка.

— Ой, деточки, пушьтите погретьшша! — прошепелявила она, отчаянно окая. — На улице мокрынь, а у меня ноженьки болят, ох, болят!

— Заходите, бабушка! — кивнул Петя. Подмигнул ребятам: «Бабка древняя, глухая, не помешает».

— Шичас бы борщу горяченького… И полста капель для сугреву, — прошамкала бабуля.

Кадеты удивлённо смотрели на неё.

— Тот факт, што у вас борща для гостей не заготовлено, это ишшо полбеды, — не унималась бабка. — Гораздо хуже, что вы незнакомую бабку, не глядя, запустили с улицы. А вдруг это — никакая не бабка Пелагея, а вражеский шпион?

Тут старушка распрямилась. Откинула с лица замызганный платок, и на ребят насмешливо блеснули синие глаза Царевича.

— Чай, не признали, милые? Прикройте уста сахарные, очами ясными не хлопайте. Начинаем совещание!

— Ур-ра! — пискнул Петруша и навалился, обнимая. Паша Мозг подскочил сзади, весело толкая Царицына в ребра:

— Гений перевоплощения! Рассказывай, где письмо?!

— Вот оно, вот! — Ванька вытащил из-за пазухи смятую пожелтелую бумагу. — Вот, подивитесь на эту гадость! Чудо враждебной подлости! Фальсификация. Подложное письмо, написанное почерком в точности, как у графа Суворова!

Ребята притихли, разглядывая страшный документ. Он казался им неразорвавшейся бомбой. Петруше даже почудилось, что бумажка неслышно тикает от злобы. Ваня слегка провёл жуткой бумажкой над пламенем свечки — по краю письма вспыхнул и задрожал узкий огонёк.

— Слава Богу, — вздохнул Петруша. — Обезвредили…

— Я слышал, ихние рукописи не горят, — задумчиво заметил Паша Лобанов.

— Не путай, — заметил Ваня. — Их рукописи не тонут, а горят за милую душу.

— Только воняет сильно, — кивнул Петруша Тихогромов. — Подумать только, столько беготни ради клочка бумажки.

— Рукописи горят за милую душу, — зачем-то повторил Ваня и дунул на пламя, уже подобравшееся к пальцам. Осторожно, будто радиоактивную гадость, собрал пепел в плёночный файл, сунул в карман. — Просто выжигать надо грамотно.

Он шагнул в середину тесного помещения, освещаемого теперь лишь ласковым, струящимся светом полудюжины свеч.