Возвращение ярла - Александр Мазин

Юрий Игоревич Гучко тоже был впечатлен. Не только красотой фьорда, но и тем, что устроители экстремальной игры не пожалели денежек и обустроили ее в Норвегии. Гучко сразу признал знакомые пейзажи, поскольку в молодости разок прокатился с братвой на байках по земле северного соседа.

– Нравится? – спросил, вернее, снизошел до вопроса Берсерк.

– Угу. Рыбка здесь хорошая.

– Это точно, – отозвался проводник Гучко. – Не зря я тебя Свином назвал. В самую точку.

Гучко, признаться, не понял, что имеет в виду его спутник. То ли о прозвище, то ли о рыбке. Но уточнять не стал.

– За мной иди, – распорядился Берсерк и побежал вниз по тропе.

Гучков даже не пытался двигаться в том же темпе. Он, блин, на отдыхе. Только бегать ему не хватало. А ничего так здесь. Чистенько. Ни банок из-под пива, ни пакетов рваных. Любят норвеги природу. А воздух какой! Чистый кислород! Может, прикупить здесь домик? Приезжать летом, когда тепло… А то в Чухне теперь от русских не протолкнешься…

– Ты не заболел, Свин? – Берсерк ждал его за поворотом.

– Неа. А чё?

– Волочишься, как беременная ежиха.

– А у нас – горит? Я природой любуюсь, понял?

Берсерк подумал немного и разрешил:

– Любуйся. Время есть. Драккар еще далеко.

– Чё за драккар такой?

Берсерк молча вытянул руку в направлении моря. Там плыла по синей воде лодка под парусом.

– Это, типа, экскурсия такая? По фьорду? – спросил Гучко. – И на хрен она сдалась?

Юрий Игоревич начал сердиться. Похоже, развели его. Мол, всё сурово, по-взрослому. Для настоящих пацанов. А тут, блин, обычный тур. Прогулка по горам, катание на лодках…

– Ногами шевели проворней, – посоветовал Берсерк. – И сам всё увидишь. – И, будто угадав настроение Гучко, добавил: – Это, Свин, такая экскурсия, из которой такие, как ты, прямо к Имиру отправляются.

– А Имир – это где? – спросил Юрий Игоревич. – В Эмиратах?

Берсерк хмыкнул, поправил меч за спиной и зашагал дальше.

Примерно через час они спустились к поселку. «Прикольно, – отметил Гучко. – Этническая деревня, типа моей».

Год назад его банк купил базу отдыха – для отдыха. А чтоб бабло не тратить, соорудили там несколько изб, баньку по-черному, скотоферму, договорились с турфирмой, чтоб те за дольку малую возили туда иностранных и своих лохов. Особо на хавчике зарабатывали. На десять километров в округе – никакой жратвы, кроме как в местной столовке. Гречневая каша по пять баксов за тарелку уходит только так.

Вспомнив об удачном бизнесе, банкир ухмыльнулся.

– Пришли, – сообщил Берсерк, опускаясь на траву. – Теперь подождем.

– А чего ждать-то? – поинтересовался Гучко.

– Экскурсантов, – прорычал Берсерк.

Банкир глянул: круизный парусник был уже не так далеко. А на берегу его уже ждала толпа в этническом прикиде. Видать, новая группа. Хотя даже с первого взгляда ясно: за раз все точно не влезут.

– Бодрей гляди на жизнь, Свин! Уже скоро, – подбодрил Берсерк.

– Так я не понял, чего мы ждем? – напомнил Гучко, усаживаясь рядом.

– Скоро, Свин! Скоро драккар пристанет, и они сойдут на берег.

– А тогда что?

– Повеселимся, – пообещал Берсерк. – Любы ли тебе, Свин, добрые мужские забавы?

– Само собой! – подтвердил Гучко, полагая под «мужскими забавами» жратву, выпивку и девок.

– Вот это слова мужа, а не трэля! – Берсерк хлопнул банкира по спине. – А то я уж думал: ты только пиво жрать здоров.

– И пиво тоже, – скромно отозвался Гучко. – Хотя по жизни я водку предпочитаю. На крайняк вискарь.

Как позже выяснилось, у спутника Юрия Игоревича было другое представление о «мужестве», чем у питерского банкира из братвы. Знай об этом Гучко, он бы трижды подумал: стоит ли связываться с таким наемником.

Но о специфике взаимоотношений Берсерка с миром и высшими силами Гучко не ведал, а потому бесхитростно попытался выяснить, какие конкретно развлечения намерен предложить ему проводник.

В ответ получил туманную сентенцию, что, мол, боги замечают исключительно тех, кто делает дела в первом ряду.

Что ж, это нормально. Гучко и сам предпочитал быть первым. Первым – самые крупные куски и самые классные девки… Прищурясь, Гучко попытался разглядеть девок на берегу. Девки на берегу были, но для подробностей расстояние было слишком велико, потому пришлось подключить фантазию. А фантазия у Юрия Игоревича в плане траха была не только сама по себе богатая, но и опиралась на богатейший жизненный опыт.

Дабы поддержать разговор, Гучко попытался поделиться этим опытом с проводником, но попытка успехом не увенчалась.

Берсерк глянул на заговорившего о телках Гучко тем особым взглядом, после которого в морду прилетает плюха, а поскольку получать в морду от зверообразного наемника Гучко не хотелось, то он ограничил общение исключительно наблюдением за своим спутником.

А тот, сука, конкретно радовался жизни. И предвкушал будущие радости. Дышал глубоко, щурил и без того маленькие глазки, двигал могучей челюстью, будто беззвучно что-то напевал… В общем, выглядел полным придурком. Но, когда в придурке косая сажень росту, а кулаки размером с литровую кружку, назвать его придурком может только еще больший придурок…

* * *

«Выпавший» из колодца Санёк замер от восхищения. Ничего красивее он в жизни не видел. Застыв на каменном пятачке над пятисотметровой пропастью, Санёк мечтал только об одном. О дельтаплане. Чтобы упасть в прозрачную бездну и парить, парить над этим дивным миром…

* * *

– Пора! – воскликнул Берсерк.

Вскочил и чуть ли не вприпрыжку устремился по грунтовке, ведущей к этнической деревне.

Гучко пришлось догонять проводника бегом.

– Эй! Куда такая спешка?

– Шевели ляжками, Свин! – не оборачиваясь, гаркнул Берсерк. – На праздник опоздаем!