Когда завидуют мертвым - Сурен Цормудян

– Заткнись, – усмехнувшись, поморщился Сабитов, – Еще одно слово про девочек, и я сам тебя щупать начну. – Пойди, амазонкам эту историю расскажи.

– А почему горит? – спросил глядящий на дым Сквернослов.

– Да черт его знает, – Армаген пожал плечами, – Может там, кто привал устроил и костер разжег для согрева. Или бой там был. Причин уйма может быть. Стоит только за огнем недоглядеть и все. Пожарных ведь нет в наше замечательное время. Так и будет гореть. Тут много сгоревших зданий.

Луноход пересек Профсоюзную улицу и двигался по улице Наметкина. Справа виднелось очередное большое здание. Казалось, оно было полуразрушено, но два опрокинутых на это здание башенных крана говорили о том, что оно просто не достроено. Внутри лишенных внешних стен этажей в нескольких местах виднелись какие-то всполохи.

– Черт, да там, кажется, стреляют, – озабоченно проговорил Варяг, глядя на это строение в перископ.

Взглянув в смотровую щель в правом борту машины, Аксай кивнул.

– Да, перестрелка в здании.

– А кто с кем?

– А черт их знает. Этот район нейтральный. Его никто не контролирует. Кое-где в подвалах одиночки прячутся и все. Так что это могут быть кто угодно.

– Дальше еще пожар! – крикнул из передней кабины Андрей Макаров.

– Это супермаркет. – Акасай кивнул.

– Что-то жарковато тут у вас, – с тревогой в голосе произнес Яхонтов.

– Ну, ты ведь сам недавно жаловался, что никаких признаков жизни не видно. Вот, любуйся на здоровье.

Когда луноход миновал горящее здание супермаркета, то путешественники увидели лежащие в снегу шесть обезглавленных тел, которые объедали взъерошенные, дикие собаки.

– Господи! Им же бошки отрезали! – воскликнул Сквернослов. Чуть дальше виднелись торчащие из снега колья, на которые были насажены отделенные от тел головы.

– Кто такое мог сделать? – с дрожью в голосе пробормотал Николай, – Тоже фашины?

– Да нет, – вздохнул Барс, – У нас это дело любят совсем другие люди.

Возле кольев с головами, на белом снегу кровью была выведена надпись: – «Смерть неверным».

Два пса стали тянуть одно из тел в сторону от остальной голодной стаи, и в этот момент грянул взрыв, разметавший и тело, и собак и большие комки грязного и кровавого снега.

– Дьявол, что за черт! – воскликнул Яхонтов.

– Они трупы убитых ими людей минировать любят. – Спокойно ответил Аксай и, тронув рукой спину водителя, добавил, – Эта штука быстрее ехать может? Эти головорезы запросто могут всадить по нам из гранатомета. Они могут быть еще поблизости.

Макаров не заставил повторять дважды. Луноход увеличил скорость почти вдвое. И хотя космонавты старались не выжимать максимум скорости из машины, чтобы не увеличивать ее износ, в этих обстоятельствах сокращение времени до следующего ремонта было меньшим из зол. И обезглавленные тела людей были самым красноречивым доказательством правильности увеличения скорости лунохода и желания поскорее убраться из этого жуткого района.

Машина быстро достигла Т-образного перекрестка, за которым виднелись остатки деревьев Воронцовского парка. В глубине парка была видна вереница медленно бредущих людей с большими вязанками дров за спиной. Николай вспомнил свой последний поход за дровами, окончившийся гибелью Гуслякова и ранением Казанова. Стало совсем тоскливо. Он тосковал по своей привычной жизни в подвале Надеждинска, которая кончилась с появлением этих странных и молчаливых космонавтов.

Потрясенный увиденным Сквернослов, медленно мотал головой.

– Зачем же головы резать, – бормотал он, обращая свой вопрос в никуда.

– Армаген говорил, что у каждого народа свои традиции, – усмехнулся Аксай, – вот вам, пожалуйста. У некоторых есть и такие. Там дальше, на улице Пилюгина притормозите, я покажу где. Там дозор у фашистов. Надо им сказать, что тут духи в районе. Пусть облаву устроят.

– Я не понял, вы с фашинами в союзе? – удивился Яхонтов.

– Общаемся. Мы со всеми общаемся. Мы же сталкеры. Подкину им информацию.

– Но вы же сами только что говорили о вражде. О том, что это плохо! – Варяг негодовал.

– А как ты хотел? С волками жить, по-волчьи выть. Ничего дурного в том, что мы руками фашистов подчистим Москву от всяких тварей, не вижу.

– И они, послушав тебя, пойдут устраивать облаву! Они же не будут разбирать, кто духи, а кто нет! Всех кто под руку попадет, на столбах развешают! А если бы им попал ваш товарищ Армаген? Вы что же это творите?

– А Армаген сам фашист, – засмеялся Сабзиро, – глянь на каску его.

– Чего ты ржешь, Сабитов? – Яхонтов уставился на сталкера, – Ты же татарин, они и тебя повесят за милую душу!

– А у меня внешность славянская. – Сабзиро невозмутимо пожал плечами, – Среди фашистов и татары есть.

– Слушай, мил человек, – Аксай приблизился к Яхонтову, – Ты чего это расшумелся? Предлагаешь все оставить как есть? Эти звери обезглавили людей и ладно? Пусть живут?

– Но ведь ты сам потакаешь той вражде, которую недавно проклинал. Хочешь избавиться от бандитов, давай развернемся и сами их поищем. Трупы свежие. Головорезы недалеко. Верно?

– Мы сталкеры, а не чистильщики. Это не наша работа. Я же говорил тебе. Наш столичный колорит будет вам поначалу непонятен. Потом многое поймете. А сейчас успокойся. Просто так надо.

Варяг зло посмотрел на командира сталкеров, затем обратился к Армагену:

– А ты чего молчишь, Хачикян?

– А я согласен с Аксаем. Надо дать фашам наводку на духов. Если хочешь знать, то среди кавказцев и азиатов в Москве есть отряд «Ирбис». Они ловят своих земляков за преступления перед местными и отдают их на расправу чистильщикам, казакам черносотенцам и даже фашинам. Сами очищают свои расы от всякого отребья.

– А братья славяне свою расу от отребья очищают? – язвительно заметил Варяг.

– Очищают, – кивнул Аксай, – Тут у нас чистильщики-истребители и казаки, что-то вроде полиции. Они и очищают. Тормози у этого дома! – сталкер хлопнул по плечу сидящего за рулем космонавта.

Высокое жилое строение стояло торцом к дороге. Барс и Аксай выбрались из лунохода через шлюз и отправились к этому дому.

– Неправильно это все, – вздохнул Яхонтов, глядя им в след. – Ой, как неправильно.

– Да ладно. Лучше всего со зверьем может справиться только зверье. Пусть фашисты порезвятся. – Махнул рукой Сабзиро.

– Знаешь, когда Гитлер напал на нашу страну, в Советском союзе были такие, кто был обижен на тогдашнюю власть. Они, наверное, тоже любили родину и свой народ, но грузина Сталина, мингрела Берию и евреев-комиссаров считали зверьем, и потому помогали оккупантам. А оккупанты жгли города и деревни. Убивали и насиловали. Всех. И женщин и детей и стариков и русских и нерусских. Но это все ерунда. Главное, пусть фашисты порезвятся. Так?