Мастер клинков. Начало пути - Дмитрий Распопов

– Всё хорошо господин, – ответила она тихо.

На этот раз я решил выпытать у неё подробности, сегодня я устал не слишком сильно и силы продолжать разговор были.

– Я же вижу, ты в последнее время сама не своя, не улыбаешься и меня сама перестала целовать, – неожиданно вспомнил я.

Девушка вздрогнула и затряслась. Она плакала.

– Что случилось, моя хорошая? – спрашивал я, успокаивая её и гладя по голове рукой.

– Вы рассердитесь, господин, – сквозь рыдания услышал я.

– Вот если ты сейчас не успокоишься и не расскажешь мне, что случилось, то я точно рассержусь, – я сделал свой голос немного строже.

Уловив изменение тона, девушка перестала плакать и, вытирая руками лицо, села на кровати, повернувшись ко мне.

– А вы точно не рассердитесь, господин? – спросила она.

Хотя я устал ей повторять, чтобы она называла меня Максом или Максимильяном, Сатти до сих пор так ни разу меня по имени не назвала.

– Говори, милая, – подбодрил я её.

– У меня свадьба назначена этой весной, а я у вас служу, и вы меня заставляете ублажать вашу плоть, – запинаясь и стараясь не смотреть мне в глаза, заговорила она. – Крис говорит, не бывать свадьбе, если я от вас не сбегу. А я ему говорю, что не могу сбежать, так как вы рассердитесь и велите отца с матерью повесить. А он говорит, что тогда не бывать свадьбе, а я его очень люблю, потому что он хороший.

От её слов у меня возникло такое чувство, будто мне вскрыли грудь, достали из неё сердце и при мне разрезали на части.

Стараясь оставаться спокойным, я переспросил, в бессмысленной надежде на то, что, может, я её не так понял?

– Сатти, ты говоришь, что я заставлю тебя спать с собой?

Девушка посмотрела на меня, как на лунатика, и ответила:

– Конечно, заставляете. Я ведь Криса люблю, а он из-за этого отказывается на мне жениться.

По извлечённому из меня сердцу ещё раз провели ножом. Я неверяще посмотрел на Сатти, девушка была абсолютно серьёзна.

– А зачем же ты согласилась на работу в замке, в первую ночь легла со мной в постель, и вообще, зачем заговорила со мной на празднике? – спокойствие давалось мне с огромным трудом. Чтобы не накричать на девушку, я вынужден был с силой сжать кулаки, так, чтобы ногти впились в ладони до боли.

– Так ведь вы наш господин, вам нельзя отказывать, вы и папу и маму можете повесить и братиков тоже, – залепетала девушка, почувствовав моё состояние, всё же мы провели вместе более двух месяцев. – А на празднике я к вам подошла, чтобы поблагодарить за спасение, отец сказал, с меня не убудет, если господина отблагодарю.

Я смотрел в её совсем недавно родное и любимое лицо, понимая, что ещё минута – и я не смогу сдержать себя.

– Поправь меня, пожалуйста, если я в чём-то ошибусь, – прохрипел я, решил поставить для себя всё на свои места. – На празднике ты ко мне подошла по просьбе своего отца, в замок пришла потому, что боялась меня, спала со мной на протяжении этих двух месяцев по принуждению, тебе это не нравилось, потому что ты любишь Криса и хочешь за него замуж? Я всё правильно изложил?

Девушка даже обрадовалась от моих слов.

– Всё правильно, господин, вы так всё подробно объяснили, просто удивительно, как правильно.

Внезапно я успокоился, девушка тут была совсем ни при чём, это я возомнил себя Казановой и покорителем девичьих сердец. Прокашлявшись, чтобы избавиться от комка в горле, я сказал ей:

– Ты хорошая девочка, Сатти. Поэтому завтра Марта даст тебе расчёт и премию от меня, на вашу с Крисом свадьбу. Ты можешь вернуться к Крису и быть счастливой.

Девушка сначала обрадовано засмеялась, но потом нахмурилась.

– А вы не рассердитесь? Не будете наказывать моих родителей?

– Поверь Сатти, наказывать я никого не собираюсь, – закашлялся я, мне никак не удавалось избавиться от того комка.

– Вы такой хороший, господин, – засмеялась девушка. – Хотите, я ещё раз с вами?

– Нет, сегодня больше не хочу, – ответил я. – Заболел, наверное. Ты ступай к себе, не хочу тебя заразить.

Девушка обеспокоилась.

– Правда? Может, мне вина принести, с пряностями? Оно вам быстро поможет.

– Нет, Сатти, всё нормально, иди к себе, завтра всё будет хорошо, – снова закашлялся я.

– Ну ладно, – серьёзно ответила девушка. – Вы правда не сердитесь, господин?

– Иди уже, – едва не рявкнул я на неё, ком в горле стал непереносимым.

Девушка вылетела из постели и, быстро одевшись, выбежала из комнаты. Встав, я закрыл за ней дверь на засов и упал в кровать – проклятый комок вырвался из меня вместе с потоками слёз. Было невыносимо стыдно и больно узнать, что девушка, к которой я так привязался, спала со мной только из-за боязни, что я наврежу её родителем. Уязвлённая гордость и растоптанное самолюбие выливались из меня наружу с каждой слезой. Когда слёзы закончились, я перевернулся на спину и понял, что сегодня уже не засну.

Одевшись, я вышел из замка и лёгким шагом побежал по четвёртой, самой сложной полосе препятствий. Странно, но первый круг я преодолел так легко, словно бежал по первой полосе, препятствия я просто не замечал, хотя бежал почти в полной темноте. Я механически переставлял ноги, внутренне убеждая себя, что с каждым кругом буду забывать кусочек из того, что было у меня с Сатти. Настраивая себя, я бегал и бегал, и через какое-то время действительно начал чувствовать себя лучше. Обрадовавшись, я ещё более ускорил бег.

Я пробегал всю ночь, не останавливаясь ни на минуту, и только под утро ушёл к себе, едва успев сполоснуться в ручье. Раздевшись, я рухнул в кровать и сразу уснул.

Меня разбудил толчок в плечо. Открыв глаза, я увидел стоящего рядом с кроватью нубийца, который внимательно на меня смотрел.

– Неважно выглядишь, Макс, – сказал он. – Что-то случилось?

– Всё нормально Рон, – эхом отозвался я, – всё просто отлично.

– Ну, если отлично, тогда нечего разлёживаться, беги десять разминочных по четвёртой, – пожал плечами нубиец. – Подожди, может, ты заболел? Ведь уже пару месяцев сам встаёшь, без напоминаний. Я даже удивился, не увидев тебя на полосе.

Я встал, машинально оделся, вышел из замка и начал бег. Мыслей не было совсем, никаких, я машинально, как и ночью продолжал двигаться по полосе, просто автоматически считая круги.

«Десять», – тикнул счётчик внутри меня и я, добежав до ворот, наткнулся на Рона.

– Десять учитель, – спокойно сказал я.

Нубиец посмотрел на меня, прислушался к спокойному, не сбившемуся дыханию, потом положил мне на лоб широкую ладонь и сказал:

– Не нравишься ты мне сегодня. Знаешь, иди, отдохни денёк. Завтра продолжим, в это же время.