Восход Водолея - Вячеслав Шалыгин

Общее руководство подготовкой к возможной атаке Совет возложил на своего председателя, а поскольку всюду успеть он не мог, женскими бригадами и детьми руководила его помощница, в мирное время – секретарь-администратор Совета...

...Председатель Павел Сергеевич Астахов едва не столкнулся с Галей на пороге здания Совета колонии. Молодая женщина выглядела, как все прочие жители Гармонии: уставшей, но полной решимости работать до изнеможения.

– Вас-то я и разыскивала! – обрадовалась Галя. – Что с вашим телефоном?

– Уронил, когда проверял глубину котлована для командного бункера, – Павел Сергеевич смущенно улыбнулся. – В самую грязь уронил. Такой вот я неловкий увалень. Оттого сюда и явился. Иду к Валере взять новый.

– Отлично, – Галина раскрыла папку. – Я вас провожу, и по дороге мы пошепчемся.

– Давайте, – согласился Астахов. – Какие у вас вопросы?

Вопросов набралась просто критическая масса, и на протяжении нескольких секунд пути до узла гиперсвязи решить их было невозможно. Председатель вошел в комнату и пригласил Галину.

– Проходите. Здесь поговорим. Заодно хоть на минутку присядем. Ноги гудят.

– Ой, не время сейчас отдыхать, Павел Сергеевич, – администратор укоризненно склонила белокурую голову.

– Я просто хочу обсудить проблемы сидя, – уточнил Астахов. – Пока будут работать наши мудрые головы, ногам выпадет минутка отдыха. Разве рациональность предосудительна?

Галя улыбнулась и села на свободный стул. В этот момент к гостям развернулся в кресле связист Бочкин. На нем, что называется, не было лица.

– Валера, что стряслось? – насторожился председатель.

– Там... такое дело, Пал Сергеич... – связист нервно пригладил непослушные волосы на макушке. – Новое сообщение пришло. Только не с Земли, а из штаб-квартиры торгового консорциума Вероны. Чужие ушли из Солнечной системы и перебросили все силы на наше направление.

– Так это же здорово! – Астахов радостно потер ладони. – Земля в безопасности, а здесь пришельцев встретит флот...

– Погодите, – оборвал его Валера. – По утверждению веронцев, Земля молчит во всех диапазонах гиперсвязи. Такое впечатление, что... ее больше нет. Вернее, людей на ней больше нет. И со всех прочих планет Солнечной системы никаких сигналов не поступает. И ближние колонии молчат. А последний кадр, переданный со шпионского спутника промышленной разведки Вероны, запечатлел на Земле пустыню... Там, где раньше была технологическая зона литейных предприятий Демидова, теперь одни развалины и головешки. Потому, видимо, и ушли пришельцы, что делать им в нашей бывшей метрополии больше нечего.

– Не может быть! – председатель побледнел и утер со лба холодный пот. – Земля... разгромлена? Не может этого быть! А как же... люди? А как же мы? Мы остались одни?

– Еще Верона, но эту планету пришельцы уже взяли в кольцо. Скоро от нее тоже останутся одни воспоминания, – Бочкин тяжело вздохнул. – А после настанет и наш черед.

– Но гиперсвязь... – Астахов растерянно взглянул на Галину. – А флот... он же шел к нам на помощь! Ты же ловил его сигналы!

– Ловил, – связист кивнул. – Теперь приемник молчит. Или флот развернулся, или его уничтожили чужие.

– Невозможно! – Павел Сергеевич потер шею, словно ему стало невыносимо душно.

– Получается, – Галя вмешалась неуверенно, но скоро нашла в себе силы и заговорила громче: – Получается, что пришельцы уничтожили всех и вся. Уцелевшие окраинные колонии, мы в том числе, обречены на то, чтобы погибнуть или сдаться. Победить шансов нет. Так?

– Это было ясно с самого начала, – уныло согласился председатель. – Просто чуть позже нас обнадежили, сообщив об отправке спасательного флота. Выходит, это была дезинформация, чтобы нас успокоить?

– Нет, флот действительно вышел, – возразил Валера, – но потом вдруг пропал.

– А гиперрадар исправен? – Астахов беспокойно взглянул на приборы.

– Абсолютно, – связист указал на раскрытое «окно» текстового сообщения. – С Вероны же сигнал я принял. Заглушить гиперэфир тоже нельзя. Так что...

– Так что молчок! – вдруг приказал Астахов.

– В каком смысле? – удивился Валера. – Не говорить никому, что нам осталось жить трое-четверо суток?

– Именно так, – поддержала председателя его помощница. – Если мы подготовимся к атаке, хотя бы минимальные шансы у нас будут, а если опустим руки и начнем биться в истерике, ожидая страшной развязки, тогда нам точно не выжить.

– Мы не имеем права скрывать информацию от людей. Это противоречит Конституции колонии, да и чисто по-человечески некрасиво получится. Надо сказать.

– Нет, – упрямо проронил Павел Сергеевич. – Все останется, как есть. Мы будем готовиться к отражению атаки, надеясь, что флот землян придет раньше, чем чужаки сумеют сломить наше сопротивление, или даже раньше, чем они вообще нападут.

– Но ведь это блеф! – возмутился Бочкин. – Смертельно опасный блеф! Сил нашего ополчения, даже в нынешнем масштабе мобилизации, достаточно лишь для короткого сражения с батальоном условного противника! Мы все погибнем!

– Мы в любом случае не выживем, – спокойно, до полной обреченности произнесла Галина. – На что ты надеешься, Валера, и о чем споришь? Стоит ли вступать в схватку? Конечно, стоит, и абсолютно неважно, чем она закончится. В колонии все настроены драться и удерживать плацдарм до подхода помощи с Земли, так мы и поступим. Вопрос закрыт.

– Но если мы не будем сопротивляться и рассеемся по лесам, пришельцы не станут нас истреблять! Какой им смысл гоняться по чащобам за тысячей полудиких людей?

– Никакого, – согласилась Галина.

– Ну вот!

– Они просто выжгут все наши леса, как выжгли Землю, – закончила женщина.

Валера окончательно сник и, опустив взгляд, покачал головой.

– Делайте, как хотите. Я буду молчать, но только до тех пор, пока кто-то не спросит меня в лоб. Больше ничего обещать не могу.

– Тебя никто ни о чем не спросит, – пообещал Астахов. – Я сам буду информировать людей о «продвижении» нашего флота. А когда начнется заварушка, там будет видно.

– У вас просто не хватает духа сообщить колонистам плохую весть, – осуждающе буркнул связист.

– Просто в глубине души мы надеемся на чудо, – возразила Галя. – Иначе такое напряжение не выдержать.

– Ну все, собрались, взбодрились и по местам, – скомандовал больше самому себе председатель. – Отлично! Галя, вы прирожденная актриса. А ты, Бочкин, сиди и сопи в свой компьютер. Пока не стемнеет – на улицу ни шагу.

– А при чем тут темнота?

– При том, что ты как раз актер никудышный. У тебя на лице написано, что все идет не так уж замечательно, а очень даже наоборот.