Самая длинная ночь в году - Тереза Тур

— Туристов, — фыркнул Сергей Иванович. — Да они еще в Черную войну у нас такое творили…

— Вот почему они живы до сих пор были? — поднял взгляд на генерала Макарова Великий князь.

— Мое упущение, — склонил голову генерал.

— Еще раз перетряхнуть весь мир, — отдал распоряжение Радомиров. — Еще раз поднимите отпечатки пальцев. Задействуйте всех. Платите, сколько надо. Военных преступников, орудовавших на территории Поморья, в живых быть не должно.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— Что касается платежей… — проговорил Сергей Иванович. — Мы, конечно, отправили запрос. В те банки, где хранились сбережения покойников. Но это все и длиться будет долго. И закончится, как мы понимаем, ничем.

— Разрешите эту ситуацию, — так же резко ответил ему князь. — Предупредите начальников отделов, что я дал неделю на разрешение этого вопроса.

— Средства? — уточнил Макаров.

— Любые, — отмахнулся Великий князь. — Конечно, ответное покушение их правителю устраивать не нужно. Заложников я запрещаю брать. И, в идеале, никого убивать не нужно. А то знаю я вас…

И он с подозрением посмотрел на генерала.

— Я понял, — поднял тот излишне честный взгляд на начальство.

— Все, — решил Великий князь. — По домам. А то я не спал нормально уже несколько дней.

— А что с грузовым порталом? — озабоченно спросил Сергей Иванович у генерала Макарова, когда Великий князь удалился.

— Действительно несчастный случай, — пожал тот плечами. — Разгильдяйство. Только как же не вовремя…

Великий князь Радомиров перенесся домой. В двухэтажный особняк неподалеку от госпиталя, куда вернулась на работу Ирина.

Дома ее не было. Он нахмурился — княгиня Снегова обещала, что сегодня отправит свою подчиненную спать домой. Уже неделя прошла, всех, кого можно было, — спасли. Пора было выходить из этого безумного графика.

«Надо бы вернуть традицию коротких путешествий», — подумал князь. Столько всего можно было бы показать Ирочке… А вот придет весна… Которую она, как он помнил, не любила.

Жена. Он вспомнил день их свадьбы. Ее бунт. Его шантаж. И широко улыбнулся. Ничего… Как-нибудь. Небеса дадут, справимся. Главное — они вместе.

Постоял на пороге спальни — пустой без нее — и отправился пешком в госпиталь, забирать супругу.

Обнаружил Ирину в странном закутке, что по какому-то недоразумению назывался ее кабинетом. Жена спала. В какой-то странной позе, одетая в верхнюю одежду. Как будто собралась уходить — и не смогла. Присела на краешек дивана — и все. Заснула.

Подхватил ее на руки, выстроил портал домой.

Все. Хватит. Спать…

Столица. Первые числа января. Она

Жизнь потихоньку налаживалась. Я начинала привыкать к тому, что есть куда торопиться после работы. Что так приятно засыпать и просыпаться в одной постели с любимым человеком…

Я узнавала много нового. Например, то, что Великий князь Радомиров действительно был весьма занятым и не свободным человеком. Командировки, происшествия, учения… Совещания, отчеты, расследования. Странно, как это в прошлом году он находил время на путешествия… Я начинала понимать, чего ему стоило встречаться со мной. И от этого внутри становилось еще теплее. Однако же и я сама, хвала Небесам, не сидела дома в печали и тоске, гадая, скрипнут ли ступени под знакомыми шагами. Я работала — и это было прекрасно.

Замечательно было и то, что аврал, возникший после аварии, потихоньку угас — и все вернулось на круги своя. Приемный покой. Дежурства — кстати, намного меньше, чем раньше. Четыре в месяц — тот минимум, который должна была отдежурить полноправная целительница. И не больше.

Придворные торжества из-за аварии отменили. В Поморье объявили траур по погибшим, и Зимние праздники все отмечали в частном порядке. Не скажу, что меня это огорчило. Мое представление ко двору пока откладывалось. Это радовало. Воспоминания еще были живы…

Парадное платье мешалось в моей гардеробной. Каждый раз, натыкаясь на него, я вздыхала.

Сегодня вечером я дежурила в приемном покое. Оставалось совсем немного — и можно было отправляться домой. Андрей связался со мной через кулон, сообщил, что уже в особняке и ждет меня. Как и мой любимый салат с креветками.

Я предвкушала вечер дома. После ужина улечься у камина с новой книжкой — как раз купила десятую часть приключений некроманта. Из-за этой покупки меня вчера отчитывал Андрей — я после работы пешком отправилась в ближайший книжный магазин. Оказывается, этого делать было нельзя.

— Для подобных выходов в город существует отдельный протокол, — выговаривал мне муж. — С увеличенным количеством охранников.

— Я что — заключенная? — возмутилась я.

— Нет, — он как-то грустно покачал головой. — Ты — моя супруга.

— И это причина, по которой я не имею права идти туда, куда мне хочется?

— Ира… Ты имеешь на это право. Но лучше — со мной. Или с удвоенным количеством охраны.

— Я поняла, зачем ты женился, — отрезала я. — Ты сам ходишь без охранников, как я заметила. А работу людям предоставить надо — вот ты их на меня и переключил.

Он обиделся. Я тоже надулась. Долго сидела у камина, не желая идти в спальню. Потом вдруг вспомнила красный купол — ритмичный скрежет, с которым ледовая бомба катилась нам под ноги… Вздрогнула. И побежала к мужу. Мириться…

— К вам можно? — заглянул в кабинет молодой человек приятной наружности.

Я очнулась от своих мыслей.

— Да, конечно, — кивнула. — Проходите. Что у вас стряслось?

— Надо же, вы и правда работаете в госпитале, — улыбнулся он. Получилось очень симпатично.

— Я работаю в госпитале, — нахмурилась я. — И веду приемы для того, чтобы оказывать помощь. Поэтому повторюсь — что у вас стряслось?

— Понимаете, я — репортер журнала «Светские львицы».

— И что хотят от меня львицы?

— Вас не удивила негативная реакция в средствах массовой информации на ваш брак? — поинтересовался у меня репортер.

— Мне как-то не до ваших статей.

— Вообще-то, по логике, следовало ожидать прямо противоположной реакции… Люди любят сказки про Золушку. И должны были прийти в восторг от такой феерически невозможной женитьбы…

— Что же им помешало?

Нет, любопытство действительно порок. Вот я должна бы вызвать охрану — а мне стало интересно.

— В том числе фигура вашего супруга — не обижайтесь… И, конечно, то, что нет никакой достоверной информации. А нет информации — есть повод для фантазии, согласитесь?

— Нам с мужем фантазировать, знаете ли, некогда. И до чужого воображения тоже дела нет. Что-нибудь еще?