Гаси Америку! - Христо Поштаков

Ещё не дойдя до цели, но достаточно разглядев её, все остановились. Упавшая с подпор «D» была не одна - по соседству непонятно с чего вдруг валялась такая же гигантская «L».

– Это… что такое? - сморщил лоб Свенсон. - Голливудл? Но тогда… это не мой мир…- простонал он.

– Нас забросили в подобный Голливуду мир,- уныло предположил Горо. - Великий учитель Дзенга мне как-то рассказывал, что параллельных миров может быть бесконечное множество… Что делать-то будем?

Ответом было дружное молчание.

– Предлагаю пойти вниз по шоссе,- наконец сказал Дзог. - Надо добраться до жилья, лучше до фермы с коровами. А сытому пузу и вздремнуть не в обузу!

– Только брюхом ты и мыслишь,- буркнул старый аферист, но альтернативных предложений не выдвинул.

Зато на драконий аппетит сразу откликнулся Накось:

– Хочешь, сотворю для тебя баранью тушу? Или сразу две?

– Хочу,- остановился Дзог. - Но тогда хотя бы четыре - заморить червячка.

– Не сейчас! - отрубил король. - Всем надо подкрепиться, но первым делом - ориентировка на местности. Пойдём по шоссе, и никаких визитов к коровам!

Дзог вздохнул печально и повёл своих друзей по дороге. Подковы лошадей цокали в тишине. Пейзаж складывался из разрушенных домов без признаков жизни, одичавших садов да бурьяна. Вдалеке виднелись более высокие здания.

– Видите постройку? - подал голос Барди. - Помните студию, склад боеприпасов и возвращение в Ландирию?

– Похоже,- повернул голову дракон. - Остаётся найти вывеску, и все сомнения отпадут. Но тогда почему на холме написано «ГОЛЛИВУДЛ»? Переименовали?

– Весь мир переименовали,- горько вздохнул Горо. - И нам в нём места нет.

– Проверим? - предложил Свенсон.

Не тронутый ржавчиной рельс, по которому катались ролики дверей, свидетельствовал, что ангаром пользуются. Король спрыгнул с седла, обнажил меч и резко толкнул дверь в сторону.

– Не убивайтел! - закричал кто-то из темноты.

– Выходи! - приказал Свенсон, нацелив в неясную фигуру свой пистолет.

Заросший по самые глаза бородой тип выполз на свет с поднятыми руками. Бедолага, вероятно, не мылся целую пятилетку и совсем отощал. Барди узнал его. Незабвенная любовь принцессы Розамунды…

– Сандораг?! Что с тобой? - спросил Барди.

– Сандорагл,- поправил его бомж, трясущийся от страха. - Ял здесьл живул.

– А где Розамунда?

– Нел знаюл такойл,- заявил бородач.

– Хорошо, верю… Что тут случилось?

– Выл чтол, самил нел знаетел? Большаял бедал обошлал всюл планетул. Землетрясениял, извержениял, болезнил, вырождениел растенийл, терминаторыл всякиел! - прошептал бомж и трусливо огляделся по сторонам.

– Нам здесь делать нечего,- заявил Горо, брезгливо отряхивая мантию. - Хочу в нормальный Голливуд. А этой армагеддонной фигни мне и в кино по уши хватало…

– У нас с собой преобразователи! - вдруг вспомнил Накось. - Алкнафты же перемещались из одного места в другое? Почему бы нам не попробовать?

– У нас не те приборы, нужный был у алкнафта, которого изловили шаманы, да и то сломанный,- возразил старый маг, но, возможно, чисто из противоречия.

– Консервную банку можно вскрыть не только открывалкой, но и ножом, мечом, любым подходящим инструментом,- стоял на своём его ученик.

– Стойте,- вмешался Свенсон. - Если парень прав, то нам надо либо вернуться в Плацпомойпацан, на место сражения, либо…

– Я пока не знаю, как перемещаться в столь далёкие друг от друга измерения,- признался Накось. - Но, руководствуясь магическим принципом подобия, мы можем переброситься в НАСТОЯЩИЙ Голливуд из достаточно близкого этого. Если здесь больше делать нечего, то я попрошу всех сосредоточиться и вспомнить тот самый, необходимый вам Голливуд. Я и Малона станем «толкать» ваши мысли, а вы не забудьте нас «вытянуть».

Теперь у них были три золотые пирамидки. Сандораглу велели запереться в своей конуре, нечего смотреть, куда не следует, ещё зацепится следом… Все стали в круг и уставились на приборы, пытаясь представить себе тот самый Голливуд. Мир вокруг поплыл, затуманился и исчез. Накось был прав. По крайней мере, попробовать точно стоило…

Сандорагл долго терпел, выжидая положенное время. Наконец любопытство его достигло крайней точки, он вышел. Никого…