Холодные звезды - Влада Южная

Кай пожал плечами.

– Мне не по кому скучать. У меня нет дома ни среди землян, ни среди протурбийцев. Все, что у меня было, валяется теперь разбитое в хлам здесь.

Я вспомнила, что, убегая от патруля, он беспокоился о потере всего имущества, но тогда и подумать не могла о буквальном значении этих слов.

– Но ты же где-то родился…

– Я родился в колонии на маленькой планетке, Белоснежка. Ее тоже закрыли на карантин. Позже я узнавал: никто не выжил. Мне повезло, что пришлось улететь до того, как там все закончилось.

– А я вот родилась на Земле и очень ее люблю, – призналась зачем-то я, – и улетать не хотела. И теперь, наверно, когда вернусь, больше никогда никуда не полечу. Ни за что. Буду сидеть дома как привязанная.

С этими словами я посмотрела в ясное голубое небо. Стоило вспомнить о доме, как нехорошие мысли снова полезли в голову.

– Кай… – позвала тихонько.

– Что? – недовольным голосом отозвался он.

– А что, если… – я сглотнула тугой комок в горле, – что, если за нами все-таки никогда не прилетят? Ты думал об этом всерьез?

– Да. С самого первого дня.

– Что мы тогда будем делать?

Кай чуть замедлил шаг, перекинул куртку на другое плечо, не глядя протянул мне свободную руку. Я вложила в нее свою ладонь и почувствовала, что он крепко сжал ее.

– Тогда мы будем жить здесь. Долго и счастливо.

* * *

Еще много времени, пока мы шли, то и дело останавливаясь передохнуть, последняя фраза Кая будоражила мое сознание. Что, если так все и будет? Может, мы – единственные люди на этой планете? Я не сомневалась, что Кай нашел бы нам убежище, приноровился добывать еду и остаток дней мы провели бы вместе. Если не думать о том, что где-то там остались родные, и смириться с участью, все вполне реально.

Но реальная перспектива – не значит, что не страшная. А как же черные тени? А как же Бизон? Пусть планета не населена людьми, но это не значит, что она необитаема. А что, если однажды кто-то из нас серьезно заболеет? Что, если я захочу родить ребенка? Нас ожидала ежедневная борьба за место под солнцем. От этих мыслей все романтические мечтания тут же испарялись.

К тому же идти становилось все труднее. Несмотря на то что Кай выбирал дорогу в тени деревьев, сам воздух, плотный из-за влажности, которая испарялась с земли после обильных дождей, с трудом проникал в легкие. Майка липла к спине, а волосы – ко лбу. Солнце в зените нещадно поливало яркими лучами все вокруг. Мы держались параллельно реке, но я старалась пореже смотреть в ту сторону: блики на воде танцевали перед глазами.

Кай по-прежнему держал меня за руку. И если поначалу мы просто шли рядом, то теперь, спустя какое-то время, ему приходилось уже тащить меня, как на буксире. Он скрипел зубами, но молчал, поэтому я не выдержала первой.

– Давай привал сделаем. Не могу больше.

Я выдернула ладонь и, не дожидаясь разрешения, присела в траву, а потом упала на спину, раскинув руки. Голова кружилась, в теле ощущалась слабость. Кай склонился надо мной, окинул встревоженным взглядом, пощупал лоб.

– У тебя температура.

Ну вот. Как говорится, стоило лишь подумать о болячках, как они тут как тут. Удивительно, что это случилось только сейчас, если учесть, сколько ночей я уже провела, дрожа в ознобе.

– Нет, – поморщилась я, понимая, что отрицаю очевидное, – просто устала. А еще очень жарко. И мы идем уже полдня.

Лицо Кая стало еще более взволнованным.

– Мы идем не так уж долго. И жара вполне терпимая. – Он снова приложил прохладную ладонь к моей голове. – Что-то болит?

– Горло, – пожаловалась я. – Но не думаю…

– Давай-ка. – Кай потянул мою майку вверх, я послушно вскинула руки. – Полежи здесь.

С большим удовольствием я прикрыла глаза. В тени трава оставалась прохладной, она приятно остужала спину. Листва убаюкивала шелестом над головой. Да и сама минутка покоя благодатной негой растеклась по венам. Я почувствовала, как начинаю проваливаться в сон.

В этот момент холодная и мокрая ткань опустилась на мой лоб, заставив взвизгнуть от перепада температур.

– Тихо! – скомандовал Кай и принялся обтирать мои лицо, шею и грудь.

Касания были аккуратными. Я догадалась, что он сходил к реке, намочил мою майку и вернулся обратно. Мужественно вытерпела неприятную процедуру. Кай снова оставил меня в покое, но позже потормошил за плечо.

– Вставай. Попей немного и надень ее.

Я открыла глаза. Одной рукой он протягивал мне майку, с которой капала на землю вода. В другой находился широкий лист, свернутый в виде чаши. Как узнал, что у меня во рту пересохло? Я с благодарностью схватила питье и осушила до дна. Затем покосилась на майку.

– Мокрую надевать?!

– Да. Это немного охладит тебя.

Натянув одежду и поеживаясь, я попыталась встать, но руки и ноги совсем ослабли.

– А можно, мы еще немножко отдохнем? – взмолилась тогда. – Хоть еще пять минуточек.

– Дана, – Кай приподнял мое лицо за подбородок, в его взгляде сквозило сочувствие, – ты больна. Тем более нам надо убираться отсюда. У реки я видел свежие следы.

– Какие следы?! – Мне даже спать перехотелось.

– Человеческие. Там у воды ил еще не весь просох. Кто-то недавно тоже подходил напиться.

– Бизон?!

– Подошва не с протектором. Не его ботинки. По-моему… – Кай помолчал, как будто раздумывал, пугать меня окончательно или пожалеть, – по-моему, это вообще не та обувь, к которой ты привыкла.

– А какая?!

Он сделал неопределенный жест.

– Может, и самодельная. Трудно понять. Но это не звериные следы, я уверен.

– Аборигены, – выдохнула я. Подняла взгляд на Кая. – Может, они мирные?

Слабая надежда затеплилась в груди. Чужая помощь нам бы сейчас не помешала. Но Кай по привычке оказался более скептически настроенным.

– Нельзя рисковать сейчас, – отрезал он и потянул меня за руку. – Вставай. Давай. Вставай. Пока в округе все спокойно. Может, абориген уже давно ушел восвояси. Но не будем это проверять на себе.

Со стоном я поднялась на ноги. Кай успел связать колья в охапку и закрепить на поясе. Он повернулся ко мне спиной и чуть наклонился вперед.

– Забирайся. Я подсажу.

– На тебя?! Верхом?!

– Если сможешь сама пройти еще километр и не упасть – вперед, – Кай сделал приглашающий жест, – буду только счастлив за тебя.

– Тебе будет тяжело…

Он обернулся через плечо и смерил меня взглядом.

– Мне тяжело с тобой с первой секунды, как мы сюда рухнули. Особенно тяжело спорить. Забирайся, спиногрызка.