Пан. Книга 2. Темное предсказание - Сандра Ренье

— Извини. Хотя это не я первая начала.

— Да что ты? Не ты? — Кайран провел обеими руками по волосам, как будто не знал, что теперь делать. — Я принесу тебе какую-нибудь одежду. Там в ванной щетка и паста. Я знаю, для тебя это важно.

И ушел, как будто сбежал.

— Я жестоко опозорюсь на глазах всего двора!

В королевском дворце была толпа гостей, играла музыка и звенел смех. Ненавижу быть в центре внимания. В четвертом классе едва не провалила постановку в школьном театре. Не смогла произнести пять предложений. Теперь же меня вовсе толкали в пасть к крокодилу.

— Вполне возможно, — успокоил Кайран, — но назад дороги нет. Просто веди себя естественно и улыбайся. Остальное предоставь мне.

Ох, господи, помоги!

Кайран взял меня под руку. Эльфийские 25 по Цельсию немного привели меня в чувство. От полуэльфа веяло прохладой в переполненном гостями, душном зале. Да, что и говорить: в восемнадцатом столетии о гигиене еще не думали, а парфюмом явно злоупотребляли.

— Мне уже дурно, — шепнула я Кайрану и замешкалась на пороге.

Он наклонился и слегка дунул мне в лицо, и меня тут же окутало прохладным облаком из лакрицы и шалфея.

— Соберись, Фелисити. Сыграем одну партию в хоку с королевой и пойдем искать Жанну.

— И что дальше?

— Посмотрим.

Королева сидела в одном из покоев за круглым столом и играла в карты с двумя приближенными. Вокруг них толпились гости, все хотели поглядеть, как играет Ее Величество. Кайран, который на голову превосходил ростом весь двор, без труда протиснулся сквозь толпу ближе к королеве.

— Мсье, — обратилась к нему дама с вопиюще низким декольте, — помнится, вы обещали мне партию на бильярде.

И фрейлина одарила полуэльфа чарующей улыбкой идеально белых и безупречно ровных зубов, что здесь, как я уже убедилась, было большой редкостью.

— Позже, мадам. Королева желает познакомиться с моей невестой.

— Невестой? — разочарованно произнесла дама, пренебрежительно оглядывая меня с ног до головы. — Полагаю, вы знаете, как вам повезло, мадемуазель? Мсье Кайран — самый завидный жених при дворе. Я бы на вашем месте была осторожна: мадам де Полиньяк слишком явно имеет виды на вашего суженого.

— Мадам де Полиньяк лучше, чем кто бы то ни было, осведомлена, что я помолвлен, — отвечал Кайран.

— Вы сообщили ей об этом до или после вашего жгучего романа? — пропела дама, снова улыбаясь во весь рот, и исчезла среди гостей.

— Вы, кажется, пытались заставить меня ревновать, — заметила я.

— Нам удалось?

— Если ты пойдешь играть с ней на бильярде, это будет все равно что положить под рождественскую ёлку неупакованный подарок.

— Значит, удалось, — улыбнулся Кайран.

В это время королева заметила Кайрана и поманила его к себе. Толпа расступилась перед нами, как Красное море перед Моисеем.

— Мадемуазель, очевидно, уже отдохнула, — объявила королева, — она вся сияет. Садитесь, сыграем партию!

Нам тут же придвинули два стула. В жизни не брала в руки карты. Что же теперь делать? А если карточный долг, как мне его возвращать? Черт, жаль, я не умею читать мысли, Кайран мог бы мне подсказывать глазами. Хорошо хоть, что он может следить за моими мыслями.

— Ваше Величество, — Кайран наклонился к королеве, — моя невеста, к сожалению, не в состоянии играть в карты. Она… как бы это сказать… с трудом запоминает цвета и числа.

Я готова была врезать ему по физиономии! Он выставил меня умственно отсталой перед королевой и всем двором.

Мария-Антуанетта нахмурилась.

— О, это объясняет ее странное поведение сегодня днем. И ее странный вид, — заявила монархиня, — хотя сейчас она кажется совершенно нормальной.

Странный вид?

— Внешность обманчива, Ваше Величество, — печально улыбнулся Кайран, — ее нельзя надолго оставлять без присмотра.

— Зачем же вы женитесь на ней, скажите на милость? — удивилась Мария-Антуанетта.

— Приданое, сударыня, — признался «жених», — ее семье принадлежат весь Шропшир и Уэльс.

Мария-Антуанетта понимающе кивнула. Значит, это правда, что с образованием у «австриячки» было слабовато. Любому европейскому монарху должно быть известно, что Уэльс — вотчина наследника британского престола.

Королева стасовала и раздала карты. Кайран приторно улыбнулся и поцеловал мою руку:

— Ты приносишь мне удачу, ведь так?

Дамы вокруг вздохнули.

Я в ответ так же приторно улыбнулась и произнесла:

— Ну, разумеется, мой сладкий. Если у тебя уже есть два туза, все пойдет как надо.

Вокруг захихикали. Кайран гневно сверкнул глазами и отбросил мою руку.

Он проиграл две партии подряд. В том числе оттого, что я, как настоящая восторженная идиотка, хлопала в ладоши всякий раз, как ему приходила большая карта.

— Фелисити, любимая, — не выдержал наконец женишок, — не пойти ли тебе в музыкальный салон, не послушать ли музыку?

— Может, мадемуазель лучше навестить ее кукол? — сострила интриганка, поведавшая мне о романе Кайрана с мадам де Полиньяк.

— Или послушать захватывающие истории о драконах и рыцарях? — предположила другая фрейлина.

Я встала.

— Я готов сопровождать мадемуазель, — объявил рядом со мной некий молодой человек, на вид лет двадцати с небольшим, хотя пойди пойми, сколько им на самом деле лет, когда они в этих напудренных париках и с разрисованными лицами.

И мушка у него на щеке приклеенная, и губы подведены кармином.

— Я мог бы рассказать вам пару новеньких басен господина де Лафонтена, — любезно предложил юноша, беря меня под руку.

— Премного вам благодарна, — ответила я, отстраняясь, — пойду-ка лучше в парк, может, поймаю парочку эльфов.

И я, одарив Кайрана убийственной улыбкой, стала продираться через толпу к выходу из душного и уже изрядно вонючего салона.

Вот и парк, вот и зеркальный пруд.

— Милдред!

Я плеснула ладонью по воде.

Нимфа появилась из воды, подпирая голову рукой и помешивая пальцем воду, как будто размешивала сахар в чашке чая.

— Он!.. Он!.. Что он себе позволяет, — негодовала я, — то готов помочь, как верный друг, то вдруг выдает меня за слабоумную, плетет какую-то чушь про неслыханное приданое, а эти размалеванные обезьяны его слушают и верят! Надутые снобы!

— Скажи уже наконец Леандеру, чтобы взял себя в руки, — посоветовала Милдред, — если мужчина так себя ведет, значит, влюблен!

— При чем тут Ли, Милдред? Я имею в виду Кайрана!