Королевская кровь. Огненный путь - Ирина Котова

– Подумаем, – строго сказала Тамара Алексеевна, разрумянившаяся от сладкого вина. – Пока погостим, а потом посмотрим.

– Вот что, – спохватился Четери. – Прошу, позовите сейчас в гости сына вашей сестры, Матвея. Тоже хочу его пригласить. И его семью, если пожелают. Город большой, места на всех хватит.

Тамара Алексеевна ушла в комнату звонить Матвею, а вернулась уже в сопровождении хмурого племянника.

– Здрасьте, дядь Ваня, – пробасил парень, протягивая руку для рукопожатия. Поздоровался и с Четом – тот встал, ничуть не стесняясь, оглядел будущего ученика с ног до головы, удовлетворенно похлопал его по плечу.

– Ну, здравствуй. Вижу, занятия идут тебе на пользу. Крепче стал.

– Как там Светка? – гулко пробурчал Матвей и отстранился.

– Хорошо, – успокаивающе сообщил Иван Ильич, уловивший возникшее напряжение. – Вы тут поговорите, поговорите. Тамара, пойдем, придумаем, куда цветы поставить.

Он взял супругу под локоток и вывел ее из кухни.

– Чего вам? – так же угрюмо спросил Ситников. – Я пришел только потому, что тетя Тома попросила. Опять будете звать в ученики?

– Буду, – согласился Четери, присаживаясь на подоконник. – Но могу и не звать. Долги предков обязательно расставят все на свои места. Я совсем недавно наблюдал это в действии. Но скажи, почему ты упрямишься? Твой учитель почитает за честь заниматься у меня, а ты нос воротишь?

Матвей помолчал, сунул руки в карманы.

– Не хочу уезжать отсюда, – неохотно поделился он. – Меня возьмут в королевскую гвардию, планирую служить там.

– А если я предложу тебе место придворного мага при своем дворце? Или, если пожелаешь, у Нории, Владыки Владык? – Матвей посерьезнел, задумался. – Нории не смотрит на возраст, только на умение, а я вижу, что ты силен. Заниматься со мной можно по утрам и вечерам. Придется трудиться, но и оплата велика. У тебя будут свой дом, почет, уважение, и родные твои заживут в достатке. А сколько у нас прекрасных женщин, жадных до ласки!

На последнем предложении Ситников оценивающе посмотрел дракону в глаза и с сожалением качнул головой.

– Нет, не могу. Я хочу служить здесь. При дворе.

– Неудивительно, – с легкой иронией сказал Четери. – Скажи мне, потомок Лаураса, а если эта красная девочка, Алина Рудлог, переедет в Тафию, станешь ты моим учеником?

Ситников вскинулся и тут же заставил себя успокоиться.

– Она не переедет.

– Думаешь, любишь ее? – проницательно спросил Чет.

Ситников сжал кулаки и вздохнул.

– Я пойду, пожалуй. Вы не обижайтесь. Но вы мне никто, и дел я иметь с вами не хочу. Я пойду, чтобы тетю с дядей не расстраивать. Светку проведать буду рад, если разрешите, но это все. До свидания. – Он направился к двери, из-за которой раздавались шаги, шуршание и звуки льющейся воды из ванной – видимо, родители Светы решили наполнить все найденные вазы.

– Остановись, – с металлом в голосе приказал Четери, и было в его тоне то, что заставляет всех, кто когда-либо служил в армии, подчиняться приказам старшего по званию. – Сядь, потомок Лаураса. Я должен был давно тебе это рассказать, но другим был занят. Да и откуда ж мне знать, что Рудлоги больше гвардию не привязывают и тебе ничего не известно? Послушай меня, а потом, если захочешь, уйдешь.

Матвей сложил руки на груди и выпрямился у двери, хмуро глядя на дракона. Но не сел.

– Ответь, – продолжил Четери, – кто-то из твоих предков, кроме Марка, служил в королевской гвардии?

– Никто, – буркнул Ситников, – я и про него-то не знал.

Чет покачал головой. Удивительно.

– Скажи мне про эту девочку, Матвей. Ты чувствуешь, когда ей страшно или больно? Все время думаешь о ней, и единственное желание, когда она рядом, – защитить?

Матвей хмуро молчал, и только лицо краснело то ли от злости, то ли от смущения, и на шее вздувались гневные жилы. Совсем не юноша стоял на этой кухне – огромный и мрачный мужик, надеющийся дослужиться до чуда. Получилось же у северянина Байдека? Почему не может повториться с южанином Ситниковым?

– До встречи с ней ты общался с кем-то из Рудлогов?

– Нет.

– А увидел – и жить без нее не можешь, да? Что бы ни попросила – выполнишь. Если скажет из окна прыгнуть, тут же прыгнешь, правда? Жизнь положишь, а сделаешь. А счастливее всего, когда рядом находишься.

– Ну и что? – мрачно высказался Матвей. – Вам-то что?

– Я вижу на тебе привязку, – охотно объяснил Четери, сочувственно глядя на собеседника. – Видимо, так проявилось наследие Лаураса, и она передалась с кровью предков. Встреть ты первой любую другую из сестер Рудлог – ощущал бы то же самое.

– Врете? – очень спокойно поинтересовался Ситников.

Чет покачал головой.

– Нет.

Семикурсник испытывающе посмотрел на него, так же спокойно потребовал:

– Расскажите мне про привязку.

– У Рудлогов существовал старый обряд, – пояснил Четери. – Время было такое, что верности добивались страхом и ритуалами, Матвей. Много столетий подряд в личную гвардию короля со всей страны отбирались юноши высокого роста и огромной силы. Их было немного – два-три десятка, лучшие воины, самые преданные, самые умелые. Росли они вместе с будущим королем, и каждый год наследник поил их своей кровью под слова привязки-клятвы, которую произносил господин и повторял его воин. Кровь не только делала их верными, но и меняла: давала ярость в бою и силу, укрепляла кости и плоть. Их считали неуязвимыми – потому что выживали они там, где другие бы погибли. Бывало у тебя такое?

– Бывало, – с неохотой кивнул Ситников и с силой, расстроенно потер широкой ладонью лицо. – Но я ведь не пил Алинину кровь.

– Но случалось, – продолжил Четери, – что у детей тех, кто служил в гвардии, привязка к кому-то из семьи Рудлог проявлялась без ритуала. Поэтому со временем стали в гвардию брать только потомков тех, кто уже был привязан. Их тоже поили кровью – и с каждым поколением связь крепла. А вот почему после войны Седрик не продолжил традицию для своего старшего сына – то мне неизвестно. Может, оставил женам и матерям сыновей в утешение за то, что весь гвардейский отряд погиб на войне.

– Почему погиб? – Матвей явно думал о чем-то другом и все хмурился и сжимал зубы.

– Я их убил, – с легкой горчинкой отозвался Четери.

– И моего прадеда?

– И его, – согласился Чет, отошел от подоконника, взял бутылку вина и хлебнул прямо из горла. – Война была.

Протянул бутылку Матвею.

– Помяни, раз языками поминаем.

Ситников выпил и поставил вино на стол.

– Вы можете снять эту привязку?

– Нет, – покачал головой Четери. – Только тот, с кем возникла связь, или тот, кто занимает трон. Но я ритуала разрыва не знаю, и знает ли его эта девочка – вот вопрос.