Хроники искателей миров. Стеклянное проклятие - Томас Тимайер

Старик довольно долго думал, а потом спросил:

– Как твои дела?

– Спасибо, хорошо.

– А у твоей жены?

– Тоже. Правда, Элиза?

Элиза кивнула.

– А у второй жены?

Гумбольдт иронически кашлянул и покосился на Шарлотту:

– Тоже. Мы пришли сюда для того, чтобы…

– А у твоего сына? – Убире указал на Оскара.

– У него все просто отлично. У нас у всех полный порядок в делах. По крайней мере, я на это надеюсь. Я хотел сказать…

– А у твоей матери?

– У моей матери? Она… – Гумбольдт на секунду задумался, потом покачал головой. – Думаю, что там, где она сейчас, ей хорошо.

– А у твоего отца?

– Тоже.

– А у остальных жен твоего отца?

– Благодарю вас за заботу, – в голосе исследователя послышалось легкое раздражение.

Убире кивнул с удовлетворенным видом. Он сложил руки и склонил голову, жестом показывая, что теперь должен говорить чужеземец.

Ученый оглянулся в поисках поддержки.

– Что мне сказать старейшине?

Элиза поднялась и что-то шепнула ему на ухо. Гумбольдт удивился.

– Думаешь, стоит?

– А ты попробуй!

– Ладно. Все равно хуже не будет.

Он тут же обратился к старику:

– Приветствую вас!

– Спасибо.

– Как ваши дела?

– Сэва (Очень хорошо).

– А у вашей матушки?

– Сэва.

– А у вашего отца?

– Сэва.

Похоже, старик был доволен. Он прикрыл глаза и слегка кивал при каждом ответе.

Шарлотта начала догадываться. Эта странная и совершенно бессодержательная беседа была частью ритуала, который имел какое-то особое значение для догонов. При этом не важно, соответствуют ли ответы действительности. Главное, чтобы все условности были соблюдены.

– А у вашей семьи?

– Сэва.

Гумбольдт сложил ладони перед грудью:

– Большое спасибо.

Убире открыл глаза и просиял.

– Благодарю тебя. Ты приветствовал меня, как догон. Теперь я могу тебе доверять. Мы можем говорить как люди одной крови. – Он снова сложил руки перед грудью: – Добро пожаловать в наш город!

– Сэва!

Убире повернул голову, словно пытаясь кого-то отыскать взглядом:

– Йатиме!

Из толпы вынырнула девочка. Рядом с ней, как всегда, вертелся пес.

– Я хочу задать тебе вопрос. Подойди ко мне.

Темнокожая малышка подошла, опустив голову.

– Ты видела, как за этими людьми гнались?

Йатиме кивнула.

– Кто?

Девочка произнесла слово, которое лингафон не смог перевести. Но старик хорошо знал, о ком идет речь. С озабоченным видом он повернулся к путешественникам:

– Вы побывали у христиан?

Гумбольдт кивнул.

– Мы останавливались у них. Они помогли нам после того, как с нами случилась беда.

– Но почему они преследовали вас?

Гумбольдт помолчал.

– Это сложно объяснить.

– Они ваши друзья?

– Миссионеры? Нет. Они нас приютили, но потом…

Старик внимательно следил за лицом ученого.

– Что случилось потом?

Гумбольдт перевел взгляд на Оскара:

– Может быть, ты попытаешься объяснить?

Оскар склонился к лингафону, подыскивая нужные слова.

– Потом они начали вести себя очень странно, – начал он. – Когда они думали, что мы их не видим, они совершали бессмысленные поступки.

– Какие именно? – в глазах старика вспыхнул загадочный огонек.

– Например, останавливались и смотрели в небо, хотя там ничего не было видно. Или неправильно держали книги. А некоторые поднимали руки к небу и заводили странные песни, не похожие на обычные церковные песнопения. Звучали они скорее как жалобы. Все это мелочи, если смотреть на каждую в отдельности, но если собрать все вместе, выходит что-то очень и очень странное. Но самое странное – их глаза. Они у всех миссионеров зеленые.

При упоминании цвета глаз монахов-миссионеров, многие догонские женщины испуганно вскрикнули, а некоторые спрятали лица в ладонях. Убире мгновенно стал серьезным и печальным.

– Значит, это произошло, – веско проговорил он.

– Что? Что произошло? – спросил Гумбольдт.

– То, о чем предупреждали наши предки. Древние звездочеты оказались правы. Зло все-таки спустилось к нам.

Шарлотта взглянула на спутников. Те растерянно молчали. Кажется, никто не понял, что означают эти слова. Ясно было только одно: ничего хорошего они не сулили.