Эверлесс. Узники времени и крови - Сара Холланд

– Конечно же, – говорит Лиам, его голос и любезный, и резкий одновременно. – Уверен, мой брат занимается тем же, не стану вас задерживать.

Ина корчит рожицу, когда Лиам уходит, а мне приходится сдержать вздох облегчения. Я поворачиваюсь к Каро, чтобы поблагодарить, но она смотрит на меня с недоверием, словно чувствует какой-то подвох.

– Я замерзаю, – говорит Ина. Когда никто из нас не отвечает, она берет меня под руку и тянет Каро за рукав. – Пойдем.

В ее глазах появился блеск, означающий, что она задумала нечто безрассудное, – такое же выражение лица у нее было во время поездки в приют и в ее покоях в тот вечер, когда она рассказала мне о своих планах на последнюю гулянку перед свадьбой. Она косится на меня.

– Джулс, – говорит она, – почему ты плакала?

– Просто думала об отце, – отвечаю я, – мне нужен был свежий воздух.

– Ну, – она делает паузу, ее голос звучит неуверенно, а потом продолжает: – Каро тут подумала, она знает одно место – расскажи же ей, – заканчивает она, повернувшись к Каро. Ину слегка пошатывает, она все еще опирается на мою руку. Я думаю, принцесса пьяна от мадели.

Каро одаривает нас таинственной улыбкой и подхватывает Ину за талию.

– Ина проговорилась, что интересуется своими настоящими родителями, – рассказывает она тихим голосом. – И у меня появилась идея: я слышала истории о ведуньях в этих местах, способных делать регрессии крови.

– Регрессии крови? – повторяю я.

Сердце начинает биться чаще. Скорый отъезд Ины и Роана, встреча с Эдди в таверне, столкновение с Лиамом заставляют чувствовать себя разбитой. Мне нет места в этом элегантном дымчатом городе, поэтому я хочу бежать; снова оказаться в Эверлессе, распахнуть двери в покои Королевы и потребовать, чтобы та раскрыла свои секреты.

Где-то в тумане уличных ламп Каро все объясняет, что такое регрессия крови: старый деревенский ритуал, когда ведунья гипнотизирует тебя, и ты снова попадаешь в уже прожитые годы, воскрешая забытые воспоминания, – но я не слушаю. Чувствуя себя совершенно изможденной, я только сейчас начинаю понимать, как глупо было с моей стороны прийти сюда с Каро и Иной, думать, что могу быть такой же беспечной, как они, с их красивыми платьями и странными забавами.

Но это не мой вечер, и спорить с ними бесполезно, поэтому я оставляю при себе возражения, когда Ина берет нас обеих под руки и идет вперед.

Я потеряла счет времени, но по низко висящей луне, темным окнам и усталости, пробравшей меня до костей, могу определить, что уже далеко за полночь. Тем временем Каро ведет нас по переулку к маленькому ветхому магазину, притаившемуся между двумя пабами. Я перестала пить раньше Ины и Каро, поэтому больше не чувствую тепла, подаренного вином, и вся дрожу, когда мы стучим и смотрим на тоненькую полосочку света под дверью.

Я никогда не бывала так поздно на улице, и мое недовольство Каро и Иной растет. К тому же меня не покидает ощущение, что Лиам Герлинг следит за нами.

Но на улицах ни души, слабый ветерок гуляет над спящими зданиями. Я никогда не решилась бы стучаться в дверь к незнакомцу глубокой ночью, но Каро заверила нас, что ведунья работает без отдыха и сна. Если, конечно, ты можешь заплатить, уточняет она.

Время тянется медленно, но наконец дверь открывается, и мы видим маленькую сгорбленную старушку с седыми волосами до пояса. На ней поношенное и залатанное платье, которое чем-то похоже на платье леди Сиды из Эверлесса: вышло из моды уже больше сотни лет назад. Но, рассматривая так называемую младшую колдунью, я сразу могу сказать, что она больше похожа на меня в старости, чем на патриарха рода Герлингов: на загорелом лице – отпечаток тяжелых лет, хотя она и попыталась скрыть его под слоем белой пудры и накрасила губы в кроваво-красный.

Хитрость кажется мне очевидной, но Ина выглядит немного испуганной. Она делает неуверенный шаг вперед:

– Мы хотели бы провести регрессию крови.

Женщина осматривает нас, ее взгляд задерживается на нашей хорошей одежде, пуговицах и кружевах и чуть дольше – на красивом лице Ины. Наконец она отходит в сторону и жестом показывает нам заходить.

– Следуйте за мной.

Ина цепляется за руку Каро и, несмотря на мое мрачное настроение, я чувствую, как на губах появляется улыбка. Возможно, я тоже должна бояться, но из-за сильного акцента женщины – смеси говора простолюдинов Лаисты с псевдоаристократическим произношением – мне хочется смеяться. Я встречаюсь взглядом с Каро, которая с изумлением смотрит на груды опавших листьев вдоль стен.

Ведьма ведет нас по плохо освещенному коридору в маленькую темную комнату, наполненную всевозможными вещицами и безделушками: стопками старых книг в кожаных переплетах, масляными картинами, стоящими вдоль стен. Тут же я замечаю хитроумные металлические устройства, свисающие на проволоке с потолка, – медную птицу с часовой монеткой в клюве и статуэтку женщины с фигурой в виде песочных часов. Ина тянется и касается ее металлической руки. Песок, собранный в груду, сыпется вниз через талию. Комната освещается лишь несколькими свечами, расположенными так, что свет от них, падая, увеличивает в размерах все странные вещи, которые заполняют комнату, делая обстановку какой-то зловещей.

В воздухе разлит тошнотворно-сладкий запах, от которого у меня неспокойно в желудке, а стол в середине комнаты покрыт тонкой тканью. Интерьер кажется чересчур продуманным, словно иллюстрация образцового дома деревенской ведуньи.

Мы втроем задерживаемся в дверях и ждем дальнейших указаний, пока ведунья неспешно движется к столу. Ина выходит вперед и с сомнением оглядывается на нас.

– Может, кто-то из вас пойдет первым? – спрашивает она, обращаясь к нам с самой очаровательной улыбкой.

Я обмениваюсь взглядом с Каро, которая слегка хмурится. Если обе мои подруги боятся этой шарлатанки, пойду первой, лишь бы побыстрее вернуться в Эверлесс. Может быть, мой пример докажет, что все это фарс.

Женщина нетерпеливым жестом приглашает меня присесть на подушку возле стола. Я перевожу взгляд с Каро на Ину – Каро хмурит лоб, изучая ведьму, Ина пожимает плечами, словно говоря мне: «Почему бы и нет?».

Я сажусь не без сомнений, и старуха располагается напротив меня. Она достает маленькую бутылочку с мутной темной жидкостью, и сердце замирает. Мне уже более чем достаточно загадочных субстанций на сегодня.

– Это зелье искаженного времени, – говорит она, словно это что-то объясняет. – Время, попавшее в твою кровь, обманет тело, и оно будет думать, что ты снова молода, позволит воспоминаниям, погребенным очень глубоко в твоей голове, всплыть на поверхность.

Я хочу вернуться в Эверлесс, поэтому открываю бутылочку, и меня едва не тошнит, когда я узнаю запах мавы, исходящий от фиолетово-черной жидкости внутри сосуда. Ведунья замечает это и хмурится.

– Перед тобой алхимическая смесь, – объясняет она, на мгновение забыв, что для пущей таинственности нужно говорить с акцентом. – Она должна быть сильной, чтобы унести тебя прочь из настоящего.