Иди ты к лешему! - Тамара Шатохина

Теперь он потянулся к узлу, дергая его и мою руку. Я затихла, закрыв глаза, только слезы текли. Руку дергать перестали. Теплые губы собирали слезинки с моих щек, пройдясь по всему лицу. Добрались до рта…

— Настенька, встаем. Давай-давай. Нас ждут там. Я же не смогу оторваться от тебя… Я соскучился… намучился… исстрадался весь. Пошли.

Нас, по-прежнему связанных, ожидали в гостиной. Ярослав молча подошел и размотал повязку. Роман повернулся подтолкнуть меня к дивану, и его повело на меня. Он пошатнулся и тяжело оперся на мое плечо.

— Что-то меня еще водит. Садимся.

— А чего ж ты тогда ничего не…

— Ты сама еле живая, в синяках вся. В синяках… — Он вопросительно смотрел на меня.

— Я… голая свалилась на Славку, а он спал. Испугался, отбиваться стал. Потом понял, что это я, извинялся, конечно.

— Голая?

— Холодная, как лягуха. Я ей сразу футболку свою дал, чтобы не отсвечивала, — непринужденно объяснял Святослав, — орала на меня еще… Хотя сама явилась даже без…

— А вы ужинали? — вспомнила я про блинчики с мясом.

— Ты издеваешься? — возмутился Юра, — я полчаса назад только помылся с дороги. Пахло вкусно. Тащи. Только переоденься, пожалуйста.

— Ладно. — Я сегодня буду очень сговорчивой и послушной — накосячила сверх всякой меры. Мужики вымотаны до предела и все благодаря мне. Заговорщики… надо же — и Святослав поучаствовал. Это хорошо, это очень хорошо. Он не в обиде на меня и мы останемся теперь друзьями, настоящими друзьями. Ведь его непринужденное, с юмором, общение со мной сейчас не бравада? Нет, конечно. И Роман… мой Львович чуть не погиб… Что я сейчас чувствую, когда он все объяснил? Ничего не чувствую. Мне просто хорошо, так хорошо и легко на душе… мы еще потом поговорим — подробнее, выясним все спорные моменты. Я извинюсь за свое тупое упрямство. Он — за то, что не рассказал мне сразу все о своих планах по решению вопроса с тигрой — боялся, что не пойму? Правильно боялся. Но не сейчас, сейчас я просто буду наслаждаться этим миром в душе, этим тихим счастьем, заполнившим всю меня.

Сбегала и переоделась в шорты и майку. Постояла минуту, раздумывая, что делать с волосами? Много унесло водой, но сейчас длина тоже была серьезной — до пола. Уцелело все, что не было тогда в воде. С такими длинными мне не справиться, да и не нужно их столько — половину потом обрежу. Забрала наскоро в косу и побежала на кухню. Выложила блины на блюдо, отправила в микроволновку, собрала на стол все, что оставалось съестного в холодильнике, тонко резала сало и хлеб. На мой живот легли теплые руки, на плечо — подбородок. Руки ласково погладили живот.

— Точно нечем шантажировать?

— Точно, — ответила виновато, — ребята, готово! Подтягивайтесь!

Когда мужики немного насытились, я рискнула спросить:

— А что с тем диверсантом? Поймали?

— А что его ловить? Сам выполз на берег.

— И что вы с ним сделали?

— Объяснили, что девушка замужем и отпустили.

Я оглядела всех с сомнением: — Да ладно. Просто так вот взяли и отпустили?

— Его Роман так придавил, что понятно было, кто муж. И потом, кто-то же должен передать остальным, объяснить, чтобы больше не лезли?

— А они и правда могли сделать меня королевой?

Они переглянулись, и Роман неохотно подтвердил: — Могли. И сделали бы. Но ты совсем ничего не знаешь о том, как можно манипулировать неискушенным, неопытным человеком. Ты была бы марионеткой, тебя использовали бы, а ты бы и не догадывалась. Это добровольное рабство, Настя.

— Что будем делать с Настей? — спросил Юра.

— А что со мной делать? — удивилась я.

— То, что с ней делается, Роман. Откуда этот хвост, волосы? Твои могут помочь, объяснить что-то, научить, подстраховать при случае?

— Сейчас — нет. Я ушел… Ушел совсем, сейчас сам по себе. Законы и правда нужно менять. С отцом тоже… за тот обман. Если бы она была человеком — погибла бы. Он шел на это сознательно. Так что теперь все нужно начинать с нуля. Вся надежда на то золото. Но без связей, без денег, без положения чтобы что-то сделать… это годы, — в его голосе была горечь, в несчастном единственном глазу — печаль. На душе потеплело, я спросила осторожно:

— Ты правда не воспринимаешь меня, как инструмент для достижения цели?

Роман непонимающе смотрел на меня. Я подтянула свой стул вплотную к нему, прислонилась. Его руки сразу сграбастали, прижали меня к себе.

— Ты действительно забыл, что у тебя есть я? Все твои по стойке «смирно» станут, когда я хвост покажу…

В груди шевельнулось непонятное, но неприятное ощущение, меня передернуло. Продолжила:

— Нет, извини — только защищаясь или защищая семью. Это тяжело… морально тяжело. Вам не понять, вы выросли с пониманием своей инакости, или того, что это нормально, а я чувствую себя… мутантом каким-то, выродком. И змей боялась всегда… Ну, тогда просто расскажешь им, что я так могу. А если у нас родится дочка, так вообще… А зачем я умею золото таскать, просто так, по-твоему? Это же чтобы тебе помочь с добычей. А ты Лес защитишь, что-то еще сделаешь. Смысл-то весь в этом? Или в чем тогда? Если во мне после обряда проснулась капля вашей крови откуда-то издалека? Если Лес подтолкнул ко всему этому? Мы не знаем сейчас точно — почему все и как, и я думаю — не узнаем никогда. Ты просто делай, как задумал — твои действия одобрили, понятно же. Кто там из них — Лес, Бог, планета, всемирный разум? И тебя сделали таким, как мне нравится — некрасивым и небогатым, — я лукаво улыбнулась.

Мужики хмыкнули, зашевелились. Роман расстроено провел рукой по лицу, по голове.

— Дурочка, это уже перебор. Что — совсем некрасивый?

— Пока совсем. Потом, конечно, волосы отрастут, шрамы сойдут… Но у нас будут красивые девочки! А вообще — пока жить есть где, деньги на первое время — тоже. Будешь потихоньку все оформлять. Только я думаю, что Лев раньше приползет. Сам думай — прощать или нет, все же отец… тебя спасал. Выживем… А меня Ярослав всему научит. Мы ему за это сосватаем якутяночку, да, братик?

— Через год, — отвернулся смущенно Ярослав, — младшую.

— Так ты ездил? — поразилась я, — а что ж Мышке не сказал?

— Суеты не хотел. Старшая мне не понравилась — слишком норовистая, а Сардана славная, тихая. Мы договорились с ней, что как ей восемнадцать стукнет — я тут как тут.

— Здорово… — зевнула я, — а можно я потом уберу и помою? Сил никаких нет. Почти утро уже. А вечером наши приедут.

Все согласились. Мы потихоньку рассредоточились по дому. Я выключила свет в своей спальне и прильнула к Роману. Он прижал меня к себе и его руки поползли по моему телу. Я сонно пробормотала, отстраняясь и стаскивая шорты:

— Сегодня просто спим. Я тоже очень соскучилась, поэтому обнимаемся. А больше ни на что сил нет. Завтра, ладно?