Здесь водятся чудовища - Кристофер Сташеф

— Ничего, с ней все в порядке. Легкий обморок.

Веки молочницы затрепетали; она слабо пошевелилась и села.

— Что… такое…

— Временная потеря сознания, — успокоила ее Алуэтта.

— Не удивительно — ведь не каждый день видишь, как коровы превращаются в лошадей! — заметила Ртуть.

— Лошадь? Какая лошадь? — Память медленно возвращалась молочнице, и она схватилась за голову:

— А как же моя Пеструха?

— Ест желуди в лесу, — утешила ее Корделия. — Должно быть, заблудилась и ищет хозяйку. Поскольку лошадь, которая прикинулась коровой, испарилась.

— Это никакая не лошадь, а Хедли Коу! — сообщила им молочница. — Я слышала о ней, но никогда не думала, что увижу собственными глазами.

— Мы тоже.

Алуэтта обменялась взорами с подругами.

— Думаю, в здешних краях и других оборотней предостаточно.

— Но деревня, где обитает Хедли… она ведь очень далеко отсюда, — произнесла растерянная молочница. — Я слышала о ней только из песен менестрелей.

— Настолько далеко, что никто не верит в ее существование, — сказала Алуэтта. Она метнула выразительный взгляд на Корделию, а затем на Ртуть.

Те сразу же закивали в подтверждение ее слов.

Скорее всего, какой-то менестрель «напел» это существо из ведьмина мха, пробудив его к жизни. А молочница, выгоняя корову из лесу, натолкнулась на чудовище.

— Дух-проказник, — заявила Ртуть. — Безвредный, хвала Небесам.

— Да, но несколько часов он водил бедняжку за нос, заставляя бегать за мнимой коровой, — согласилась Корделия.

— Целое утро потеряно, — вздохнула молочница. — Ладно бы только утро, найти бы мою Пеструху. — Она стала подниматься, однако ноги еще плохо держали ее.

Алуэтта подхватила ее под локоть, Ртуть помогла с другой стороны, а Корделия тем временем поискала в окрестностях ментальные сигналы, которые мог издавать коровий ум. Бессловесное животное в самом деле лакомилось желудями и листвой с низких веток.

Корделия поманила ее, отправив подзывающий телепатический сигнал, и корова немедленно тронулась с места.

— С ней все в порядке. Надо только позвать и подождать, пока она выйдет из лесу на голос хозяйки.

— Уж я ее сейчас покличу, — молочница поспешно отшатнулась от своих добровольных помощниц. — Вот спасибо вам, леди, я хорошо держусь на ногах, уж больше не упаду. Пеструха! Пестру-уха-а! Иди сюда, моя кормилица!

Оглядываясь на нее, девушки пустились дальше в дорогу. Молочница, еще слабая после приступа внезапного испуга, заковыляла к лесу.

— Сможет она, в самом деле, одна справиться? А вдруг ей снова станет плохо?

— Ну, по крайней мере, Коу ей больше не страшна, — Ртуть подмигнула Корделии. Та утвердительно кивнула и повернула коня в сторону уходящей молочницы:

— В конце концов, леса тут дремучие.

Они зашли в чащу, ведя коней в поводу и слыша частые крики молочницы, выкликавшей имя Пеструхи. Не успели они пройти несколько шагов, как телка выбежала на поляну, резво перебирая ногами.

— Пеструха! — воскликнула молочница, выбегая навстречу. Она уже пришла в себя. Ртуть отыскала ведро, валявшееся в траве и принесла его владелице. Молочница охватила шею Пеструхи руками и прильнула к ней.

— А я так боялась за тебя, Пеструшенька! Уж я кликала тебя, кликала. Уж я искала тебя, переискала.

Ишь, как вымя-то раздуло у моей бедняжки! С утра недоенная!

— Да, — скептически заметила Ртуть. — С выменем у нее в самом деле… напряженно.

Остальные девушки тоже пригнулись, чтобы оценить ситуацию.

— Больно ей, должно быть, — предположила Алуэтта, бросая украдкой взгляд на свою грудь. — А вы ее перед отбоем кормили?

— Перед забоем? — удивилась молочница. — Нет, я свою Пеструшку забивать не собираюсь. И она не продается! — На всякий случай категорически сказала молочница.

— Да нет, — объяснила Корделия, — она имела в виду — корова с вечера не доенная или же только с утра?

— С утра, а то как же, с утра, — закивала молочница. — Мы завсегда вечером доим. — И молочница торопливо поставила под вымя ведро.

— Хотите — я могу подержать голову! — И Алуэтта отважно взялась за ошейник, на котором болтался колокольчик. Колокольчик был старый, язык из него выпал, оттого коровы и не было слышно в лесу.

Когда дойка была окончена (между прочим, нашлись и другие охотницы помочь: Ртуть взялась на всякий случай за хвост, а Корделии ничего не оставалось, как только поддерживать корову сбоку — видимо, на всякий случай, чтобы Пеструха не завалилась), так вот, как только дойка была окончена, молочница предложила им молока. Однако они вежливо отклонили предложение и развернули лошадей к дороге. Как только они удалились на значительное расстояние, Корделия спросила:

— И что она так нянькается со своей коровой? Это же не дитя и даже не котенок, в конце концов.

— Ну, это ее жизнь. — Алуэтта выросла на ферме и ей это было понятно.

— Как — жизнь? Ты хочешь сказать, что ее жизнь — корова?

— Ну да. Для нее это все равно, что конь для воина. Или трактир для трактирщика. Это ее рабочий капитал.

Ртуть согласно кивнула — дочь эсквайра, она тоже понимала, что такое корова для жителя сельской местности.

— Об этом я как-то не подумала, — признала Корделия. — Получается, если бы Коу увела ее Пеструху, она бы лишилась последнего пропитания!

— Еще бы, вот оттого она и «нянькается» с ней, — Слова Алуэтты прозвучали почти что упреком. Выросшая во дворце Корделия не понимала многих простых вещей.

— Тогда здорово, что мы отвадили от здешних мест зловредную Коу!

— Да уж, будь уверена, я наложила такое заклятие, что эта проказница больше не появится в округе.

И тут по тропе перед ними прокатился грохот.

Дорога содрогнулась под копытами и лошади немедленно встали на дыбы, чуть не сбросив всадниц. Оглянувшись, они увидели прямо перед собой лошадь — если ее можно было так назвать. С длинными ушами и кисточками на концах, голова у нее вздрагивала и поворачивалась, как у совы, а гибкие ноги заканчивались не копытами, а когтями. Хвост же вообще был, как метла и страшно топорщился. Но как только совиная голова раскрыла клюв, раздалось ржание, весьма походившее на лошадиное. Голова воскликнула:

— Какие ж вы дуры! Глупые, глупые женщины!

— Ах, это ты, плутишка? — угрожающе воскликнула Ртуть. — И ты еще смеешь упрекать нас в глупости?

— Вы глупы, потому что связались со мной и осмелились мне перечить, — сказала Коу угрожающим тоном и стала подкрадываться к ним как пантера — мускулы перекатывались под шкурой, и весь ее вид демонстрировал силу и изящество движений. Она каждую секунду была готова к атаке, как хищный зверь, давно крадущийся по пятам жертвы. — Такую шутку испортили! Все утро я делала с этой девушкой все что хотела, довела ее почти до истерики — а тут заявились вы!