Наследница достойных - Ирина Ваганова

— Видели?

Я ни разу не взглянула туда с тех пор, как Рэймон пришел, он же ответил:

— Видели, ваша светлость.

Теперь и я подошла, вставая рядом с отцом. На протяжении всей восточной части стены горели переносные газовые фонари, бросая яркие отсветы на скалу. Прежде та подступала вплотную, а сейчас отодвинулась примерно на ширину распахнутых рук.

— Такое проспать! — покачал головой отец. — Как это случилось, граф?

Рэймон облокотился на ограждение в двух шагах от меня и чуть наклонился, вглядываясь в происходящее за стеной. Видны были только двигавшиеся вдоль нее огни факелов.

— Крылатый огненный меч разрезал скалу, словно нож кусок овечьего сыра. Признаться, все находившиеся в то время на стене здорово перетрухнули. Думали, конец нам.

— И ты? — отец удивился признанию Рэймона. — Ведь это знак дома Боннтов.

— Стало не по себе, если честно. Уже после, увидев, что замок не задет, подумал, что это доброе предзнаменование.

Отец посмотрел на меня:

— Твои проделки?

Он частенько уличал меня в организации разных детских проказ и говорил таким же тоном. Я привычно вскинулась:

— Нет, папа!

— Хочешь сказать, Хранители сами так решили?

— Конечно! — с готовностью согласилась я. — Молитвы Лоты были услышаны.

Теперь герцог обратился к Боннту:

— Предзнаменование, говоришь. Чего, если не секрет?

— Нашего союза. — Рэймон приосанился и с достоинством смотрел на моего отца. — Я бы прежде хотел поговорить с Аделией, поэтому поднялся к ней.

— Говори! — герцог скрестил руки на груди, а я попятилась, растерянно переводя взгляд с одного любимого лица на другое. Оба казались мне слишком строгими.

Граф опустился на одно колено, прижал руку к груди и с пафосом произнес:

— Леди Аделия Далеор, окажешь мне честь, согласишься стать моей женой?

— Что? — воскликнули мы с отцом одновременно.

Рэй вскочил и умоляюще посмотрел на меня. Я не находила слов. Так нельзя! Я даже не знаю, любит ли он меня! Заговорил герцог:

— Разве вы не помолвлены? — оценив наш растерянный вид, сказал: — Насколько я помню, граф и графиня увезли Аделию с тем, чтобы познакомить вас. Я полагал, что все решено.

— Увы. Это было обманом, ваша светлость, нас не собирались знакомить. Отец выполнял волю короля, выманил избранную из семьи.

Зачем он признался? Я испуганно следила за реакцией отца — что если он рассердится и заставит Рэймона покинуть замок?!

— Ладно, — отец взял лампу и указал нам на люк, ведущий к лестнице. — Полагаю, леди должна обдумать твое предложение, Рэймон. Иди в гостевые покои, отмойся, выспись, завтра поговорим. — Он взял меня за локоть. — Провожу тебя, а потом отправлюсь на стену. Нужно посмотреть, как ведут себя дикари.

Утром меня навестила матушка. Я проснулась поздно и едва успела одеться, как послышались мягкие шаги и звонкий голос:

— Аделия, доченька, как самочувствие?

Мамино лицо светилось добродушной улыбкой.

— Все хорошо. Что-то случилось? — откликнулась я.

— Вохры уходят! — объявила мама таким торжественным тоном, словно это была ее личная заслуга. — Всю ночь тянулись по новой тропе между замком и скалой. И сейчас топают. Долго еще будут идти, больше половины пока еще на плато.

— Пусть, — сказала я, — нам не приходится стрелять, это главное.

— Хранители услышали наши молитвы, — кивнула мама и перешла к другой теме: — Его светлость сказал, что граф Боннт просит твоей руки. — Дождавшись моего молчаливого подтверждения, она изумилась: — Разве дело не было решенным? Мы с отцом, оказавшись в другом мире, утешали себя тем, что ты пристроена.

— Нет, мама.

— И что ты надумала?

Я с трудом скрывала улыбку, стало все понятно — герцог Далеор подослал шпиона.

— Пока я в растерянности. Видишь ли, мамочка, не уверена, что Рэймон любит меня.

— Как? — мама всплеснула руками, словно услышав несусветную глупость. — Вы так много времени провели вместе, и ты не знаешь, любит ли он?

— Рэй не говорил о любви.

Ее широкая улыбка была знакома мне с детства. Так мама подбадривала нас во время пения или чтения стихов на публике.

— Твой отец впервые заговорил о любви лишь после того, как я получила предложение принца. Но сердце мое угадало его чувства, поэтому я и отказала Его Высочеству.

— Ты получала предложение принца? — удивилась я.

— Да, — приосанилась мама. — Могла бы стать королевой. А почему, ты думаешь, Ее Величество ненавидит меня и величает Бараньей башкой? Хотя, казалось бы, должна быть признательна за то, что я предпочла маркиза Далеор его двоюродному брату.

— О-ох, не слышала об этом, — призналась я и проговорилась: — Мне тоже сватали принца.

— Кто? — удивилась мама.

— Король, конечно.

— Да-а-а… — протянула она, подняв глаза к потолку, — старая любовь не ржавеет.

Милая наивная мамочка! Дело, конечно не в старой безответной любви, король мечтал заполучить наследницу достойных, но я не стала разуверять герцогиню, так тепло вспоминавшую события молодости. Немного поразмышляв, она сделала строгое лицо и заговорила нравоучительно:

— Надеюсь, ты не обнадеживала Его Высочество? Скажу откровенно, я бы не хотела отдавать тебя в эту семью. Граф, конечно, не так родовит…

— Мама! — воскликнула я. — Причем тут родовитость? Я люблю Рэймона и мечтаю выйти за него, но в его чувствах не уверена. Вот и все!

В это мгновение дверь распахнулась, показав нам герцога. Мы обе замолчали, испуганно глядя на него. Отец сделал вид, что не услышал моего крика, за что я была ему признательна. Он пожелал мне доброго утра, прошелся по комнате и замер около окна.

— Аделия, — заговорил герцог после небольшой паузы, — делегация вохров просит встречи с тобой.

Мы с мамой растерянно переглянулись, она озвучила общий вопрос:

— Это еще зачем?

— Они утверждают, что ночью видели волшебную деву, рассекающую гору копьем, и хотят ее поблагодарить.

— Постой, папа, — я подняла руку, привлекая внимание, — кто перевел их просьбу?

Отец покачал головой.

— Среди дикарей нашлись потомки угнанных в рабство людей. Как ни удивительно, они сумели сохранить наш язык. Конечно, это воспринимается как диалект, но вполне понятный.

— Категорически возражаю! — вмешалась мама. — Это может быть опасно! С чего бы мы стали доверять дикарям?

— В другое время и я бы так думал, — герцог с нежностью взглянул на жену, — но сейчас я признателен этим людям за то, что они организованно покидают плато. Нет паники, толкучки, потасовок. Все идут как на военном смотре: чинно и упорядочено.