Интервью с ректором - Екатерина Верхова

Записи я передала. Впрочем, за следующие несколько дней после этой встречи я многое успела сделать. И многое не успела.

Ниру все еще держали в лекарском крыле, и мое утро начиналось с того, что я приносила ей свежую выпечку из столовой. Каждый раз она давала новые ценные указания по уходу за Басиком. С котом, кстати, у нас во время отсутствия хозяйки сложился полный мир. Не считая того факта, что периодически мне приходилось прибегать к помощи Луи, чтобы вымотать котика под вечер.

Фирс заглядывал к Нире куда-как чаще меня, и мне казалось, что у них начали зарождаться отношения. Однако и первый, и второй этот факт настойчиво отрицали. Сокурсник не отказался от идеи, докопаться до того, кто распространяет драфф, и чуть ли не ежедневно делился новой полученной информацией. Выбивал у меня разрешение на статью в Хроники, из-за чего мне пришлось отправить его за дозволением к Неррсу.

Не хотелось, чтобы Хроники спутали планы ректору, а потому к выбору тем для номера я относилась вдвое серьезнее, чем раньше. Впрочем, с учетом того, что наша редколлегия пополнилась целым выводком новеньких, делать это было и не особо сложно. Идеи буквально витали в воздухе!

С того самого момента, как Честер раскрылся... Во всеуслышание объявил о том, что он вовсе даже и не Честер Лекс — простой парень из семьи фермеров, а очень даже Ричард Уилкинс, вокруг него появилось еще больше фанатов. Преимущественно женского пола. Те довольно быстро выяснили, что он входит в редколлегию, и потому буквально на следующее утро у меня оказалось с десяток новый заявок. Отклонять я их не стала, рук действительно не хватало. Разве что ввела пробное тестовое задание, с которым плюс-минус все успешно справились.

Ричард часто пытался устроить нам беседу тет-а-тет, ссылаясь на то, что нам нужно обсудить что-то ну очень важное. Но из-за роя девушек, постоянно крутящихся по близости, а иногда и от того, что я игнорировала его желание поговорить, разговор не складывался. К счастью, из-за обрушившихся на него дел — в том числе дачи интервью канторовской прессе — у парня оставалось не слишком много свободного времени, чтобы настоять.

Также каждый вечер мне приходил вестник от Неррса. Что-то вроде:

“Привет, малышка Эрни!

Все хорошо, дела идут. Надеюсь на скорую встречу.

Твой Д.”.

Иногда я даже на эти вестники отвечала. Когда понимала, что действительно скучаю по ректору. За эти дни я уяснила, что мне его не хватает, что мне действительно хорошо в его обществе. Почти даже смирилась с мыслью, что хочу с ним что-то большее, чем общение — и эти мысли меня то удручали, то радовали. Из-за того, что эмоции бились от планки “Все хорошо” до уровня “Все плохо”, я часто чувствовала себя так, будто я в тумане.

Каждый день я ждала вестей от Морэна по поводу моего отца. Каждый день я выдавала Басику специальные гранулы. Каждый день я ходила на пары. И каждый день мечтала о том, чтобы эта натянутая струна ожидания, наконец, лопнула.

Я била себя по рукам всякий раз, когда Фирс приносил новые вести по поводу драффа — понимала, что не стоит ввязываться в это дело. И пыталась закрывать глаза, когда подмечала, что какой-то студент ведет себя так, будто находится под действием запрещенных травяных сборов. Утешала себя мыслью, что совсем скоро все закончится. Я верила в Дарена Неррса, верила в то, что он со всем справится и со всем разберется. Так, чтобы никто не пострадал.

И вот день Х наступил.

Начался он привычного завтрака, посещения Ниры и отсидки на парах. После заглянула в редколлегию, решив, что будет правильно, чтобы день тянулся ровно тем же образом, что и обычно. Выяснила, что совершенно несложно глушить нервозность — разве что раз в час эмоции переполняют от переживаний. Все ли пройдет хорошо? Не заподозрит ли преступник, что что-то не так?

Когда я возвращалась в нашу с Нирой комнату в общежитии, нервозность достигла пика. Потому когда я открыла дверь, и увидела темную фигуру у окна, откровенно струхнула. Даже сплела формулу из боевых чар…

— Эрна, мне удалось устроить встречу с твоим отцом. — К счастью, Морэн успел произнести это до того, как сработали мои инстинкт самосохранения и магическая формула.