Сектант - Константин Костинов

Алена, можно сказать, благословила его на отъезд, хотя теперь у Сергея на сердце скреблись кошки. Может, остаться?

Сергей прошел по площади и вошел в волисполком. Проскочил мимо двери председателя – товарищ Поводень до сих пор его немного пугал – и прошел в читальню.

– Привет, Сярежа, – обрадовался перелистывающий подшивки Данила. – С цем пожаловал?

– Данила, совета твоего хочу спросить. С кем мне можно до Козьей Горы добраться? А то нога до сих пор не работает, сам дойти не смогу.

Нога действительно пока не окончательно пришла в норму, Алена обещала, что еще месяцок придется похромать.

– До Козьей Горы? – Данила пристально посмотрел на Сергея. – Не нужно тябе туда.

– Почему? – насторожился Сергей.

Данила перегнулся через стол:

– Люди капитана Ждана тябя исцут.

Вспыхнул и разлился по телу страх.

– Откуда ты знаешь?

– Неподалеку убили парнишку. Высокий, худой, на тябя похожий. Может, и слуцайность, но я думаю, с тобой пяряпутали.

– Да зачем я им?!

– Я ня знаю, – покачал головой Данила.

«Красный подсыл…» – всплыло в памяти. Принимают за агента ОГПУ? Чушь!

Но белякам не докажешь…

Ч… блин! Теперь из Загорок не высунешься!

– И долго мне еще прятаться?

– Нядолго, – откинулся Данила, опершись плечами на стену. – Повадился кувшин по воду ходить – там яму и голову сломить. Если ня успокоится – поймают. Или застрелят. Вот цего яму няймется?

– Так родину потерял, хочет вернуть, – машинально ответил Сергей.

– Кто яму ня давал? Пусть бы возврасцался и жил.

– Так ведь расстреляли бы.

– Кого?

– Ждана.

– За цто?

Сергей почувствовал, что потерял нить разговора.

– Ждана. Он же белогвардеец, против вас воевал…

– Так белогвардейцам амнистию объявили…

– Когда?!

Большевики? Амнистию? Белякам?

– Да ясцо в двадцать первом, как война концилась. И в прошлом году.

– И что, кто-то вернулся?!

– Ну да. Тоцно ня скажу, но тысяц сто вярнулось.

Сергей потер голову, пытаясь уложить в ней новую информацию. Не укладывалась. Сразу после окончания войны большевики объявляют амнистию своим врагам. Все равно как если бы Сталин году так в сорок пятом объявил амнистию всем пособникам фашистов. Бред… Или…

Может, это был такой план хитрый? Заманить врагов в страну и перестрелять?

– А может, тех, кто вернулся, расстреляли?

– За цто?

– Ну воевали с вами…

– Сярежа, – перебил Данила, – ты слышал про гянярала Слащова?

Сергей посмотрел на Данилу. Данила посмотрел на Сергея.

– А, ну да. Был такой в Крымскую кампанию у бяляков гянярал Слащов. Уж сколько он красноармейцев положил. После войны, понятно, сбяжал. А как амнистию объявили – вярнулся.

– И где он сейчас?

История неизвестного генерала в голове также не укладывалась.

– Где? – Данила потер голову. – Кажется, инструктором работает на командных курсах «Выстрел».

Белый генерал – у большевиков? Нерасстрелянный? Вот это да…

Хотя чему удивляться? Сталин не у власти, соответственно здешние большевики помягче большевиков нашей истории и как-то поадекватнее, что ли. В нашем двадцать пятом году господина Слащова поставили бы к стенке еще на границе.

– Вот, – продолжил Данила, – гянярала простили, а уж капитана-то и вовсе. Ну тяперь-то он сам виноват, кто яго заставлял церез границу шастать да с эстонской разведкой связываться? А мог бы спокойно жить…

Да… А теперь из-за непримиримости капитана Ждана ему, Сергею, нужно безвылазно сидеть здесь.

Черт!

Прости, Господи…

* * *

Шестое июля. Иван Купала.

Вернее, сам Иван только завтра, но сегодня ночью в Загорках планируется непонятное действо под названием «Ночь на Ивана Купалу».

Что-то такое пошевелилось в Сережиных мозгах, и он осторожно поинтересовался у Данилы, не тот ли это праздник, когда голые девки скачут через костер. Данила странно покосился на Сергея и уточнил, что да, будет костер и, скорее всего, прыжки девчонок через него, но голышом никто скакать не будет. По крайней мере, на людях.

На берегу Загорского озера – надо же, тут еще и озеро есть – ночью разожгут костры, девушки будут прыгать через них, иногда и с парнями. Будут петь песни… Нет, купаться девушки не будут: ни голые, ни одетые. Гадать разве что в бане. Нет, одетые.

Еще в эту ночь особой силой обладают целебные травы, поэтому ведьмы – Данила покосился на Сергея – и колдуньи ночью пойдут в лес за травами.

Можно сходить поискать цветок папоротника… В этом месте рассказа Сергей подумал, что дураков нет искать то, чего не существует… Хотя… Вдруг, в этом мире папоротник таки цветет? Мир ведь не наш, хотя и очень похож, почему в нем должны соблюдаться наши традиции, правила и законы?

Сергей вышел от Данилы, чтобы пойти к Алене, поинтересоваться, правда ли папоротник цветет, и наткнулся на нее сразу возле волисполкома.

Алена, кстати, после случая с Вацетисом, пропавшим куда-то по своим таинственным делам, пообещала заговорить Сергея от пуль. Вот только чтобы заговор подействовал, его нужно было читать не абы когда, а в конкретный день, а именно на Андрея Наливу, который грозился прийти недели через две. Сергей, которого не выпускали из Загорок хромая нога и нежелание наткнуться на беляков, согласился подождать.

– Привет, – улыбнулся он смущенно. Все-таки опыта общения с девушкой, которая в тебя безответно влюблена, у него не было.

– Привет. Ты сягодня гулять пойдешь?

– Гулять? С девушками?

– И с девушками.

Алена смотрела немного странно: настороженно и с некой надеждой. Сергей понял ее страдания: с одной стороны, девчонке не хотелось, чтобы ее любимый шлялся по другим девкам, с другой – запрещать ему тоже не можешь, раз уж сама отказалась.

– Не буду.

Сергею действительно не хотелось никаких праздников. И местные зазнобы его не привлекали. Хотя были среди них экземпляры с откровенно блудливыми глазками… Нет. Наткнешься не на такую понимающую, как Алена, и окажешься женихом на «ружейной свадьбе». Здесь столько оружия по рукам гуляет, что ничего удивительного в этом не будет.

Да и, если честно, не хотел Сергей обижать Алену.

– Не буду. Я лучше этот вечер у тебя дома посижу.