Лик Черной Пальмиры - Владимир Васильев

— Здрасьте, Аристарх Виталия!

— Здрасьте, здрасьте…

Швед болтал с земляком (Исой), Ефимом и херсонцем Брумелем. Лайка нигде не было видно.

«Интересно, — мысли плавно перетекли в новое русло, — а Завулон придет? Хотя оно ему разве надо?»

— Садись. — Арик заботливо усадил Тамару рядом с Барухом Штейном, грустным пожилым евреем, ведающим всей бухгалтерией Штейн ведал бухгалтерией уже тогда, когда сгинувший белый офицер инициировал молодого и несмышленого Турлянского в беспокойной Одессе без малого век назад. Причем даже тогда ведал далеко не первое десятилетие.

Бухгалтер приветственно приподнял сетчатую шляпу (точно такую же, как у Шиндже, — мельком подумалось Арику):

— Мое почтение, мазель!

— Здравствуйте. — Тамара приветливо улыбнулась и села в кресло.

Арик ободряюще погладил ее по руке и пошел на узкую сцену. Едва он поднялся по ступеням, в зал вошел Лайк. Нахмуренный и бледный, во всяком случае, бледнее обычного. На обещанное и, как всегда, блистательно исполненное Шведом жаркое с летним салатиком начальство пожаловать не изволило, пришлось умять самостоятельно. Хорошо хоть, подоспевший вечером Ефим помог. Ни Лайка, ни Завулона Арик не чувствовал всю ночь; возможно, они покидали Одессу.

А следом за Лайком вошел инквизитор.

В принципе, передача дел не требовала присутствия инквизитора. По крайней мере, когда в должность вступал Арик, из высокопоставленных гостей присутствовали только Лайк да шеф Дневного Дозора Крыма. Более того, сам факт присутствия Иного, не являющегося Темным, в офисе Дневного Дозора был маленькой сенсацией. Теоретически такое допускалось, но на практике происходило очень редко. Кто же любит допускать чужаков в святая святых?

Стало тихо.

Инквизитора Арик помнил по недавнему экстренному заседанию на восемнадцатом этаже «Советской» — именно он конвоировал тогда питерских дозорных. Ранг его был явно невысок. Арик не сумел распознать, кем был инквизитор раньше, Темным или же Светлым. Какая, в сущности, разница, кем он перестал быть, когда ушел в Инквизицию, — другом или врагом? Ключевое слово — «перестал». Инквизитор уселся в крайнее кресло первого ряда, а Лайк поднялся к Арику на сцену.

— Добрый день, коллеги, — ровным голосом поздоровался Лайк. — Я понимаю, лето, жара, но мы сегодня засиживаться не станем. Да и гость наш явно спешит. — Лайк зыркнул в сторону инквизитора. Тот невозмутимым китайским болванчиком-восседал в стороне от всех. — У меня для вас две новости, — продолжил Лайк. — С какой начать, с хорошей или с неизбежной?

Компьютерная шантрапа, как и положено шантрапе, заметно оживилась и зашумела.

— Главное, чтоб не с плохой, — заметил кто-то с места.

— Ладно, начну с хорошей, — решился Лайк. — Ваш… пока еще ваш шеф Аристарх Турлянский, как все прекрасно знают, выполнял особую миссию под тройным патронажем. При выполнении миссии он отличился, сослужив отменную службу делу Тьмы.

В руках Шереметьева возник продолговатый конверт. Печати, коих на конверте насчитывалось целых три, торжественно светились в сумраке.

— За особые заслуги перед Тьмой Аристарху Турлянскому, Иному, Темному, даруется исключительное право отныне носить сумеречное имя. Прошу позволения вскрыть конверт.

— Вскрывайте, — сказал с места инквизитор.

Лайк провел ладонью над печатями, и они тотчас померкли. Сила дрогнула и перетекла; охранные заклинания утратили мощь и рассыпались незримым прахом.

— Зваться тебе отныне Озхар, Темный маг. Во славу Тьмы и волею ее.

— Засвидетельствовано, — буркнул инквизитор, по-прежнему не вставая, но что-то делая с амулетами под балахоном. Арик почувствовал, как его грудь, там, где в сумраке ровно светилась регистрационная печать При-черноморского региона, на мгновение обожгло. Снова перетекла Сила, на этот раз совсем близко, почти коснувшись кожи.

И Арик стал Озхаром. А инквизитор наконец-то встал, качнул подолом серого балахона и попытался уйти одним из своих путей. Но из офиса Дневного Дозора уйти было не так-то просто.

— Не отсюда, коллега, только с улицы, — мягко напомнил Лайк. — Проведите инквизитора к выходу, будьте любезны.

Кто-то из молодняка с готовностью вскочил и проводил, а через пару минут вернулся.

— Ушел! — сообщил он не то Лайку, не то свежепоименованному шефу, не то присутствующим.

— Ну, вот, — удовлетворенно заметил Шереметьев. — Теперь, когда остались все свои, переходим к неизбежному. Впрочем, я вижу, что все равно ни для кого это уже не новость. Темный маг Озхар переводится в штат Дневного Дозора города Киева. На его место назначен всем вам хорошо известный Дмитрий Шведов, сотрудник николаевского отделения. Швед, будь добр, поднимись, поприветствуй подчиненных.

«Озхар, — подумал бывший одессит, будущий киевлянин, пока Швед шел к сцене. — Наверное, сначала странно будет слышать это ушами, а не душой. Но привыкну, никуда не денусь».

Швед что-то говорил собравшимся, не шибко весело говорил, но покорно, явно уже смирившись с новой ответственностью. Молодняк даже оживленно похлопал импровизированной речи Шведа, после чего персонал был волевым решением разогнан, а гостей, оперативников и Штейна пригласили этажом выше, в бывший кабинет более не существующего Арика Турлянского.

Личных вещей Озхара там было немного. Лишь фотография Тамары в массивной эбеновой рамке да пара обойм к пистолету в сейфе.

Рабочие амулеты и артефакты оставались в наследство Шведу.

— Кто-нибудь, озаботьтесь выпивкой, закуской и сервировкой, — не то скомандовал, не то попросил Лайк, по тону и не поймешь. — Тамара, золотко, тебя это не касается.

Шампанское у шефа Дневного Дозора Причерноморья было запасено хорошее и в достаточном количестве. Но вкус его Озхар едва почувствовал.

— Ну, что? Коллега Озхар! Думаю, будет правильным, если первым своего преемника поздравишь именно ты. Давай! Волею Тьмы!

— Поздравляю, Швед, — выдавил Озхар, с трудом совладав с голосом.

Не так это легко проходит — обретение сумеречного имени. Впрочем, Озхар освоился достаточно быстро. Ведь ему благоволила сегодня сама Тьма.

Тьма — и еще что-то, но что именно, Озхар никак не мог понять.

Он понял это ближе к полуночи, когда глядел с борта обещанного Завулону гидрофойла на ночную Одессу. Но прежде произошло много чего.

Сначала отмечающие смену главы Причерноморья Иные нечувствительно перебрались из офиса Дневного Дозора в ресторан «Та Одесса» по соседству. Там невесть в какой момент и какими судьбами нарисовались Завулон и еще один московский маг по имени Юрий. В двери они точно не проходили, а когда Озхар во главе уже изрядно захмелевшей процессии вошел в зал, их еще не было за угловым столиком.

Лайк, невзирая на выпитое, оставался совершенно трезвым, а Озхар почти не пил. Не шло сегодня. Зато Тамара расслабилась и стала не такой печальной, как обычно. И улыбалась чаще. Озхару это нравилось, хотя и трудно было переключиться с собственных переживаний на окружающее. Потом все куда-то срочно подевались; в памяти почему-то осталось лишь угрюмое лицо недавнего помощника, Сени Кричковского. Похоже, Кричковский был единственным, кто остался недоволен назначением нового шефа: Озхар прекрасно сознавал, что заместитель давно метил в кресло шефа Причерноморья сам. Но Шереметьев Кричковского почему-то чурался, хотя личностью тот был вполне внятной и южанами-Темными уважаемой. Сознавал Озхар и то, что Швед действительно больше Кричковского подходил к новой роли, поскольку был если не сильнее, то уж точно опытнее.