Железный цветок - Лори Форест

Я благоговейно открываю футляр, в котором хранится скрипка, и не могу оторвать глаз от древесины альфсигрской ели густого багряного цвета. Скрипка – подарок Лукаса, я хочу её вернуть, но никак не найду в себе силы расстаться с прекрасным инструментом.

Я давно не музицировала, но сегодня вдруг получила с посыльным несколько исписанных нотами страниц, достала из обитого зелёным бархатом футляра мэлорийскую скрипку и взяла в руки смычок. Ноты прислал Лукас, они написаны его рукой. Почерк отрывистый, неровный, вместо привычной точности – нетерпение. Он писал торопливо, словно выплёскивал на пергамент мысли, чтобы не забыть их.

Пытаясь сыграть новые пьесы, я каждый раз дохожу лишь до середины. Музыка слишком резкая, немелодичная, постоянно напоминающая о противоречивых чувствах, которые бурлят во мне, о борьбе против могущественной тёмной силы – ей так легко покориться.

В конце концов я сдаюсь и откладываю скрипку, однако необычная мелодия преследует меня, не давая сосредоточиться. Лукас будто вставил в эти пьесы тайное послание для меня. В середине самого бурного пассажа, рядом с крещендо, написано всего одно слово – Эллорен.

Мне не сидится в комнате, и, прихватив накидку и фонарь, я направляюсь к двери. Волшебная палочка всегда со мной в голенище сапога.

– Ты куда? – спрашивает сидящая у очага Марина.

– В пещеру, к Наге.

– Я с тобой.

– Ты хорошо подумала? – удивлённо уточняю я. – Там сейчас, наверное, мои братья. И другие мужчины.

– А Гарет?

В глазах шелки цвета морской воды светится неподдельный интерес. С недавних пор Марина часто думает о Гарете.

– Может быть.

Марина встаёт, опираясь о спинку кровати.

– Ты говоришь, вы поможете мне освободить сестру. – Жабры шелки вздрагивают, и звуки снова становятся неразборчивыми. Она напрягает мышцы и закрывает жаберные щели на шее. – Мне надо с ними встретиться. Позволь мне пойти.

– Ладно, – соглашаюсь я. Храбрости нашей Марине не занимать. – Пошли вместе.

Мы медленно пересекаем поле у Северной башни и ныряем в темный подлесок. Марина часто спотыкается, и я крепко держу её под руку, пока мы пробираемся к пещере, где прячется Нага.

Деревья стоят тихо и покорно, однако я чувствую, что они очень внимательно следят за мной.

Как из засады.

Мы подходим к поляне. Сквозь тёмные стволы деревьев проглядывает яркий костёр, от которого то и дело взлетают во тьму длинные, тонкие языки пламени. Слышны голоса моих братьев и смех Дианы, и я даже вижу их силуэты – они удобно устроились на брёвнах вокруг огня, а Тристан держит на кончике волшебной палочки небольшой белый шарик.

Когда мы с Мариной выходим из леса, все поворачиваются к нам. Взглянув на вход в пещеру, я испуганно замираю.

Там стоит Нага, а рядом, привалившись к её чешуйчатому боку, Айвен.

Под хищным взглядом драконихи я безотчётно хватаю Марину за руку. Серебристый шарик на конце волшебной палочки Тристана гаснет, когда Гарет и мой младший брат вскакивают на ноги.

– Марина! – с заметным удивлением произносит Гарет.

Серебристые кончики его прядей сверкают в отблесках пламени.

Рейф убирает руку с плеча Дианы, а Тьерни и Джаред, сидящие рядом, застывают, устремив взгляды на Марину. Андрас и Ариэль только молча моргают – они стоят рядом с Нагой, придерживают её затянутую в лубок сломанную заднюю ногу.

Только Винтер, кажется, не удивлена. В её серебристых глазах – покой, а бледная рука обвивает крепкую шею Наги.

Рейф поднимается на ноги и тепло улыбается Марине.

– Добро пожаловать. – Он приглашающим жестом обводит импровизированные сиденья у костра. – Присоединяйтесь к нам.

Ноздри Марины раздуваются, дрожа, она делает шаг назад.

– Тебе нехорошо? – спрашиваю я.

Марина зажмуривается и трясёт головой, как будто пытаясь прогнать мучительные воспоминания.

– Мужчины, – хрипло выдавливает она. – Их запах…

– Не бойся, – ободряюще говорит Диана, вставая рядом с Рейфом. Её янтарные глаза горят. – Здесь тебя никто не обидит.

Я искоса бросаю взгляд на Нагу – при первой встрече она, помнится, бросилась на меня быстрее молнии и остановили её только Айвен и крепкие прутья зачарованной клетки.

Дракониха не сводит с меня горящих, будто расплавленное золото, прищуренных глаз. Уголок её пасти приподнимается: неужели Нага посмеивается над моими страхами?

Жабры у Марины трепещут, как всегда в минуты гнева или страха. И всё же она решительно расправляет плечи и делает шаг вперёд.

Диана, обрадованная такой отвагой, тоже выпрямляется и указывает на своего брата, представляя ему шелки, как будто на официальном приёме.

– Марина из народа шелки, позволь представить тебе моего брата, Джареда Ульриха.