Напарницы - Ольга Консуэло

Неора Налкайидэ предупредила конкурсанток, что на море в это время года сильный холодный ветер, и настоятельно посоветовала им одеться потеплее. Энту даже уговорила Аулэ тоже надеть брюки, убедив подругу, что в них будет намного теплее, да и не нужно опасаться, что порывом ветра задерет подол. Именно это соображение перевесило чашу весов в пользу так нелюбимых Аулэ брюк, потому что померзнуть она еще была готова, а вот демонстрировать всем вокруг нижнее белье – уже нет.

Когда все участницы собрались у главного входа в резиденцию, распорядительница велела следовать за ней, пояснив, что до причала можно дойти пешком буквально за двадцать минут, а «достойные молодые люди» уже отправились на яхту и встретят девушек там.

– Слушайте, мы здесь уже третью неделю, а на море так и не были, – с некоторым недоумением сказала Энту, удивляясь, что идея прогуляться по побережью ни разу не пришла ей в голову.

– А что там делать-то? Это летом азулмарские ветра приятно освежают, а сейчас конец апреля, и у моря и правда холодно, – ответила Вана. – Вот увидишь, большинство полюбуется видами минут пятнадцать, а потом уйдет с открытой палубы в теплые салоны. Так что если надумаешь предложить Агуду сопроводить тебя на прогулку по побережью, непременно попроси его прихватить для тебя согревающий артефакт, долго на ветру ты не выдержишь даже в теплой одежде.

– Что-то я не готова прогуливаться с ним в безлюдных местах, – пробормотала Энту.

– И правильно! В парке тоже красиво, и ветра почти никогда нет, – поддержала ее Аулэ.

Вана оказалась права: их и правда ожидал большой белый теплоход с витиеватой надписью на борту «Большая Королевская яхта».

– А почему большая королевская яхта называется просто «Большая Королевская яхта»? Неужели не могли придумать какое-нибудь красивое название? – не сдержала любопытства Энту.

– Эта традиция восходит ко временам правления Тартелиньяду Третьего. До него большая королевская яхта всегда называлась именем королевы. И Тартелиньяду Третий тоже поначалу так сделал, но судьба была к нему неблагосклонна, и по тем или иным причинам вдовцом он становился аж трижды, поэтому, когда женился в четвертый раз, не стал переименовывать яхту в честь четвертой жены, а назвал ее просто «Большая Королевская яхта», – блеснула знанием истории Аулэ.

– Ты и по этому поводу доклад в школе писала? – поинтересовалась Энту.

– Ну да. У нас была такая въедливая учительница, что постоянно приходилось доклады писать, чтобы исправлять очередную низкую оценку. Этот был на тему «Традиции королевской семьи Баунильи».

– А вот у нас в приюте все учителя нормальные были, попечительский совет за этим очень строго следил, считалось, что, раз мы сироты, нам и так в жизни досталось и нельзя дополнительно усложнять нам жизнь, – заметила на это Энту.

– Ну во всем есть своя положительная сторона – зато я всегда могу найти тему для беседы, – рассмеялась Аулэ.

Когда они поднялись на палубу, Аулэ сразу стала высматривать Доусэ, но разыскивать его в толпе не пришлось – они с Агуду подошли к девушкам сами. А за ними, к всеобщему удивлению, следовали вовсе не Бар с очередным спутником Сии, а Ювениу и Энтис.

После обмена приветствиями Доусэ извинился за друга и сообщил, что Бар не смог присутствовать, потому что приболел. Вана в ответ только скупо кивнула, хотя было заметно, что она обеспокоена, просто не хочет этого показывать.

– Мы с удовольствием покажем прелестным неорам судно, – сияя белозубой улыбкой, заявил Ювениу.

Он подхватил под руку Вану, а Энтис – Сию, и они направились к корме, наперебой поясняя спутницам, что и как устроено на «Большой Королевской яхте».

– Ну и что на самом деле случилось с Баром? – подозрительно прищурилась Энту.

– Его отравили, – ответил Агуду.

– Что?! – выдохнула резко побледневшая Аулэ.

– Не волнуйтесь, он жив и довольно скоро будет здоров, – успокоил девушек Доусэ.

– Это был один из тех ядов, которые украли из сарая? – спросила Энту.

Доусэ кивнул и предложил продолжить разговор в одном из многочисленных салонов, где пока еще никого не было, поскольку все действительно с удовольствием любовались теплоходом и открывающимися с его палубы морскими пейзажами.

Когда они сняли верхнюю одежду и устроились на стоящих рядом удобных диванах, Доусэ на всякий случай поставил купол Тансимейру и наконец-то ответил на вопрос Энту:

– Бара отравили зуднем, он вызывает сильное раздражение на коже, у отравленного по всему телу появляются мелкие гнойные язвочки, которые ужасно чешутся. Для жизни это неопасно, но очень и очень неприятно. Воздействие длится до двух суток, и снять его нельзя ни зельями, ни магией. Усыпить пострадавшего надолго тоже невозможно. Поэтому единственное, что остается, – поддерживать блокирующее зуд магическое воздействие, но для этого с пострадавшим постоянно должен находиться целитель.

– Но как же так? Ведь у Бара же был артефакт-определитель, не сомневаюсь, что самый лучший, – удивилась Аулэ.

– Конечно, был, – подтвердил Доусэ. – И, разумеется, тому, кто это сделал, об артефакте было прекрасно известно. Поэтому злоумышленник использовал зудень в газообразной форме, когда Бар утром принимал душ. Газ соединился с водой и попал ему на кожу раньше, чем Бар сумел понять, что происходит.

– Так что же, этот зудень действительно можно сделать из тех ядов, которые были в сарае? – вернулась к своему вопросу Энту.

– Да, для него как раз нужна та самая бирюзовая погибель, которую упоминал неор Тарайлу, – ответил Доусэ. – Нужна конечно же не только она, но остальные ингредиенты сами по себе совершенно безобидны, и их можно было получить, не вызывая подозрений.