Стальные пещеры - Айзек Азимов

Ошарашенный, Бейли стоял не двигаясь, словно в столбняке, когда к нему, вся в слезах, подбежала Джесси и крепко прижалась, обхватив его за плечи. Его побелевшие губы беззвучно произнесли:

– Бентли?

Она посмотрела на него и затрясла головой, волосы ее при этом разлетелись в разные стороны.

– С ним все в порядке.

– Что же тогда?

Уткнувшись головой в грудь мужа, она произнесла тихим, едва слышным голосом:

– Я не могу так больше, Лайдж. Не могу. Я не могу ни спать, ни есть. Я должна все рассказать тебе.

– Не говори ничего! – в отчаянии воскликнул Бейли. – Ради Бога, Джесси, не сейчас.

– Я должна… Что я наделала?.. Это ужасно! О Лайдж!..

Ее слова утонули в рыданиях.

– Мы не одни, Джесси, – безнадежно сказал Бейли.

Она подняла голову и посмотрела на Р. Дэниела, видимо, не узнавая его. Скорее всего, из-за слез, которые потоком лились из ее глаз, она вообще вместо робота видела лишь бесформенное расплывчатое пятно.

– Добрый день, Джесси, – тихо сказал Р. Дэниел.

– Это тот… тот робот? – прерывающимся голосом спросила Джесси.

Она быстро провела по глазам тыльной стороной ладони и освободилась от обнимавшей ее руки мужа. Несколько раз глубоко вздохнула, и на мгновение на ее губах появилась дрожащая улыбка.

– Это вы, правда?

– Да, Джесси.

– Вы не против того, чтобы вас называли роботом?

– Нет, Джесси. Ведь я действительно робот.

– А я не против того, чтобы меня называли дурой, идиоткой и… агентом, ведущим подрывную деятельность, потому что я действительно…

– Джесси! – простонал Бейли.

– Не надо, Лайдж, – сказала она, – раз он твой партнер, пусть знает. Я больше не могу с этим жить. Я столько пережила со вчерашнего дня. Мне все равно, пусть меня даже посадят в тюрьму. Сошлют на самые низшие уровни и заставят жить на сырых дрожжах и воде. Мне все равно… Ты не позволишь им, правда, Лайдж? Ты не дашь меня в обиду? Я так… так боюсь…

Бейли поглаживал ее по плечу, ожидая, пока она справится со слезами.

– Она не совсем здорова, – обратился он к Р. Дэниелу. – Ее надо увезти отсюда. Сколько сейчас времени?

– Четырнадцать сорок пять, – ответил робот, не глядя на часы.

– Комиссар может вернуться в любую минуту. Слушайте, возьмите дежурную машину, мы поговорим обо всем на мотошоссе по дороге домой.

Джесси резко вскинула голову.

– На мотошоссе? О нет, Лайдж.

Самым успокаивающим тоном, на какой только был способен, Бейли сказал:

– Прошу тебя, Джесси, не будь суеверна. Мы не можем ехать по экспресс-дороге, когда ты в таком состоянии. Будь умницей, успокойся, а то мы не сможем пройти даже через общую комнату. Я принесу тебе воды.

Джесси вытерла лицо влажным от слез носовым платком и печально пролепетала:

– О, что стало с моим макияжем…

– Не стоит беспокоиться насчет макияжа, – сказал Бейли. – Дэниел, как там насчет дежурной машины?

– Она уже ждет нас, коллега Элайдж.

– Пойдем, Джесси.

– Подожди. Подожди минутку, Лайдж. Мне нужно что-нибудь сделать, со своим лицом.

– Сейчас это не имеет значения.

Но она отступила назад.

– Пожалуйста. Я не могу пройти через общую комнату в таком виде… Это займет буквально секунду.

Человек и робот стояли в ожидании: человек – судорожно сжимая кулаки, робот – бесстрастно.

Джесси начала рыться в своей сумочке в поисках необходимых принадлежностей. (Как-то Бейли торжественно заявил, что если существует на свете хоть одна вещь, которая не поддалась техническим усовершенствованиям и осталась такой, какой была еще в среднюю эпоху, так это дамская сумочка. Безуспешной оказалась даже попытка заменить металлическую застежку на магнитные затворы.) Джесси извлекла из сумочки маленькое зеркальце и косметический набор в серебряной оправе, который Бейли подарил ей на день рождения три года назад.

В этом наборе было несколько распылителей, и Джесси использовала каждый по очереди. Содержимое всех распылителей, кроме самого последнего, было невидимым для глаз, Она пользовалась ими с таким изяществом и ловкостью, которые присущи только женщинам и сохраняются в них наперекор всем обстоятельствам.

Сначала Джесси наложила на лицо ровный слой основы; ее кожа стала матовой и гладкой, с легким золотистым оттенком, который – она знала это по многолетнему опыту – больше всего подходил к естественному цвету ее волос и глаз. Затем налет загара на лоб и подбородок, легкое прикосновение румян на обе щеки – вверх по скулам, к вискам, – и тонкие штрихи голубизны на верхние веки и вдоль мочек ушей. Наконец, ровный слой кармина, наложенный на губы, то единственное видимое облачко нежно-розового цвета, которое влажно поблескивало в воздухе, но при прикосновении с губами сразу же высохло и приняло ярко-красный цвет.

– Ну вот, – быстрыми движениями пригладив волосы, сказала Джесси с видом глубокого удовлетворения – Думаю, так сойдет.

Вся процедура заняла больше чем обещанную секунду, но длилась менее половины минуты. Однако Бейли показалось, что прошла целая вечность.

Едва Джесси убрала свою косметику, как Бейли подтолкнул ее к двери.

– Идем, – раздраженно сказал он…

Их окутала жуткая, глубокая тишина мотошоссе.

– Так что, Джесси? – начал Бейли. Выражение отрешенности, застывшее на лице Джесси, с тех пор как они покинули кабинет комиссара, начало улетучиваться. Она беспомощно смотрела то на мужа, то на Дэниела, не в силах произнести ни слова. – Не молчи, Джесси. Прошу тебя. Ты совершила преступление? Настоящее преступление? – спросил Бейли.

– Преступление? – Она неуверенно покачала головой.

– Возьми себя в руки. Не надо истерик. Говори только «да» или «нет». Джесси, ты… – Он заколебался, – Убила кого-нибудь?

На лице Джесси мгновенно отразилось глубокое возмущение.

– Ты с ума сошел, Лайдж Бейли!

– Да или нет, Джесси?

– Нет, конечно же, нет. У него отлегло от сердца.

– Ты что-нибудь украла? Подделала данные о рационах? Оскорбила кого-нибудь? Что-нибудь испортила? Говори же, Джесси.

– Я ничего не сделала… ничего особенного. То есть ничего такого, о чем ты думаешь. – Она оглянулась. – Лайдж, нам обязательно оставаться здесь, под землей?