Седьмой сын - Орсон Скотт Кард

Большую часть времени он посвятил саге о Джоне Адамсе[36]. Как дом его был сожжен бостонской толпой, после того как Адамс выиграл дело десяти женщин, обвиненных в колдовстве. Как Алекс Гамильтон[37]пригласил его на остров Манхэттэн, где они вдвоем основали совместное юридическое дело. Как в течение десяти лет они убеждали голландское правительство открыть неограниченный въезд в колонии для неголландских иммигрантов и как англичане, шотландцы, валлийцы и ирландцы составили большую часть поселенцев Нью-Амстердама и Нью-Оранжа, хотя в Новой Голландии их было пока очень мало. Как в тысяча семьсот восьмидесятом году два юриста заставили Англию принять второй официальный язык, как раз перед тем как голландские колонии стали тремя из семи первоначальных штатов, объединенных «Американским Соглашением».

– Спорю на что угодно, в конце концов голландцы возненавидели эту парочку, – отозвался Дэвид.

– Они были слишком хорошими политиками, чтобы допустить это, – промолвил Сказитель. – И тот, и другой говорили на голландском подчас лучше коренных голландцев, а дети их учились в голландских школах. Они настолько пропитались голландским духом, что, когда Алекс Гамильтон баллотировался на пост губернатора Нью-Амстердама, а Джон Адамс – на пост президента Соединенных Штатов, они набрали больше голосов в голландских районах Новых Нидерландов, нежели в шотландских и ирландских.

– Интересно, если бы я баллотировался в мэры, эти шведы и голландцы, что живут ниже по реке, проголосовали бы за меня или нет? – вслух подумал Дэвид.

– Вот я бы никогда за тебя не отдал голос, – сказал Кальм.

– А я бы отдал, – ответил Мера. – И надеюсь, в один прекрасный день ты и в самом деле будешь баллотироваться в мэры.

– Куда баллотироваться? – переспросил Кальм. – У нас даже города как такового нет.

– Будет, – пообещал Сказитель. – Я немало повидал подобных поселений. Стоит заработать вашей мельнице, глазом не успеете моргнуть, как между вами и Церковью Вигора поселятся сотни три людей.

– Ты считаешь?

– Сейчас люди приезжают в лавку Армора раза три, может, четыре в год, – продолжил объяснение Сказитель. – Но за мукой они будут приезжать гораздо чаще. Кроме того, они предпочтут вашу мельницу любой другой в округе, поскольку у вас ровные дороги и добрые мосты.

– А если мельница начнет приносить деньги, – сказал Мера, – папа наверняка закажет во Франции бурский камень. У нас был такой в Западном Гемпшире, когда мельницу разрушило наводнением. А бурский камень означает, что у нас будет прекрасная белая мука.

– А станем молоть белую муку, дела пойдут еще лучше, – подтвердил Дэвид. – Мы, постарше, помним, как все было. – И улыбнулся тоскливо. – Мы тогда чуть не стали настоящими богачами…

– Так вот, – проговорил Сказитель, – когда сюда начнут стекаться повозки, это будет не просто торговая лавка, церковь да мельница. В Воббской долине залегает хорошая белая глина. Наверняка объявится какой-нибудь гончар, который поселится рядом с вами.

– Да уж поскорей бы, – кивнул Кальм. – Мою жену, по ее словам, до смерти утомили эти жестяные тарелки.

– Вот так возникает город, – подвел итог Сказитель. – Хорошая лавка, церковь, мельница, гончарная. Кирпичи, опять же. А когда появится город…

– Дэвид может стать мэром, – закончил за него Мера.

– Только не я, – открестился Дэвид. – Политика меня никогда не привлекала. Она нужна Армору, не мне.

– Армор мечтает стать королем, – заявил Кальм.

– Ты несправедлив к нему, – сказал Дэвид.

– Но это правда! – воскликнул Кальм. – Да он и в боги станет набиваться, если увидит, что место освободилось.

– Кальм и Армор не сошлись характерами, – повернулся к Сказителю Мера.

– Что ж он за муж, если зовет свою жену ведьмой?! – горько возмутился Кальм.

– А почему он зовет ее так? – спросил Сказитель.

– Сейчас он ее так не называет, – поправил Мера. – Она обещала ему больше не заниматься этим. Ну, не колдовать на кухне. Но какая женщина управится с огромным хозяйством всего лишь двумя руками?

– Ладно, хватит, – сказал Дэвид. Краем глаза Сказитель заметил его предостерегающий взгляд.

Очевидно, они не очень-то и доверяли Сказителю, раз не хотели посвящать его в правду. Поэтому Сказитель дал им понять, что это уже не тайна для него.

– По-моему, Армор и не догадывается, что она не отступилась от своего, – сказал он. – На переднем крыльце я заметил весьма умело замаскированный магический оберег из корзиночек для цветов. Кроме того, когда я пришел в ваш город, я видел, как она успокоила его заклятием.

Работа на секунду замерла. Никто не взглянул в его сторону, но на какую-то секунду их руки остановились. Они осмысливали тот факт, что Сказитель знал о секрете Элеаноры и никому не сказал. В том числе и Армору Уиверу. Однако одно дело, когда он знает, а другое – когда они собственными словами подтвердят его знание. Поэтому они, ничего не сказав, снова начали стучать топорами.

Сказитель решил вернуться к основной теме:

– Так что дело лишь во времени. Вскоре в западных краях поселится достаточно людей, чтобы организовать штаты и послать прошение о вступлении в «Американское Соглашение». А когда это случится, возникнет потребность в честном человеке.

– В нашей глуши Гамильтонов, Адамсов или Джефферсонов ты днем с огнем не сыщешь, – сказал Дэвид.

– Может, ты прав, – согласился Сказитель. – Но если вы, местные, не организуете собственное правительство, держу пари, найдется множество городских выскочек, которые пожелают сделать это за вас. Именно так Аарон Бурр[38]и стал губернатором Сасквахеннии, прежде чем Даниэль Бун[39]пристрелил его в девяносто девятом.