Последний жрец богини Лу. Том III - Александр Якубович

Ничего не ответив, виконт просто тыкнул пальцем в стену напротив.

Между двумя красными гобеленами висел огромный семейный портрет. Благородная дама в окружении детей — двух сыновей и дочери. Рядом стоит, как я понял, ее супруг, мужчина с герцогским жетоном на массивной шее. Портрет был старым, немного выцветшим от времени, но одного взгляда на мужчину мне хватило, чтобы уловить родовое сходство.

— Твою...

— Похож, да? — спросил виконт.

— Думаю, это его отец или дед, — тихо ответил я.

Прямо сейчас с портрета на меня властно смотрел мужчина, преступно похожий на умерщвленного мною в королевской темнице герцога Регона, которого мы с королем подозревали в распиле военного бюджета. Ну как, подозревали — он реально воровал, оставалось лишь раскрутить его на сообщников, а потом тихо казнить или отправить в ссылку. Или что там ему готовил король, когда я в приступе безумия не разорвал душу пленника в клочья.

Детали паззла стали складываться в единую картину. Король не имел к происходящему никакого отношения — Лу схватили и тайно вывезли подальше от линии фронта, по всей видимости, морем. Последним клерийским портом был Миллер, именно так богиня оказалась тут. Скоро война придет и сюда, так что перемещать богиню не стали — заметать следы преступления во время штурма намного проще, чем укрыть от любопытных глаз разыскиваемую королевской канцелярией пленницу.

Вот только кто стоял за Регонами? Толстый герцог был слишком жаден и глуп, как мне показалось тогда, чтобы в одиночку провернуть такую схему. Да и задействовано было множество купцов, это я помнил по липовым накладным грамотам и чекам, которые выписывались за гнилье.

Мне жизненно необходимо взять родственничка живым. То, что на меня из-за угла сейчас орал один из отпрысков Регона, я был уверен железно. Кто еще мог пустить заговорщиков в родовое поместье в Миллере? Только другой Регон.

Пришлось вновь обратиться к магии. Пусть посох и был могущественным артефактом, мои собственные силы были не безграничны, а спасение виконта и вовсе обошлось мне очень дорого. Так что сейчас я собирал остатки для того, чтобы провести последнюю атаку, которая бы позволила прорваться к Регону и взять его в плен.

Я коротко объяснил виконту, что мы будем делать дальше и убедился, что гвардеец короля готов рвануть вперед по команде, пусть там нас и ждали арбалеты. После этого я обхватил двумя руками посох и начал колдовать.

Для начала я отправил пару наших иллюзий, чтобы разрядить хотя бы часть арбалетов. Звякнули спущенные тетивы, и мимо нас пролетело три болта. Мало. Я чувствовал, что в коридоре засело не меньше восьми стрелков, то есть они все знали, что я могу попробовать их обмануть.

Пришлось опять накачивать посох остатками своих ментальных сил, после чего я чуть высунулся из-за угла и ударил артефактом воздух, в направлении противников.

На что-то серьезное не хватало уже ни сил, ни концентрации, так что я просто сформировал простой отвод глаз, который должен был восприниматься как слепота, вкупе с чистой магической силой. Я надеялся, что этого будет достаточно, чтобы привести в смятение или панику стрелков, и мы сумеем прорваться на дистанцию рукопашного боя.

Мое колдовство сработало. Из коридора послышались сдавленные крики и проклятья, а мимо пролетело еще три арбалетных болта — кто-то в панике разрядил свое оружие, считая, что вот, прямо сейчас я брошусь в атаку.

Морок был краткосрочный, так что я, не глядя, что делает за моей спиной виконт, рванулся вперед, в прыжке падая на пол и пытаясь перекатиться по полу на случай, если на звук полетят оставшиеся два болта. Орвист повторил мой маневр и мы, будто два броненосца, покатились по каменному полу, на ходу вскакивая на ноги и переходя на бег.

Не знаю, что мне помогло, но последние два арбалета так и не выстрелили и мы с гвардейцем врубились в простую баррикаду, которую построили последние выжившие защитники особняка. В два удара посоха я разметал поломанную мебель и обрушил свое оружие на ближайшего ко мне арбалетчика, который до сих пор держался за глаза и так и не достал меч. Орвист в это время тоже орудовал мечом, стремительно сокращая количество живых на отдельно взятой площади.

Я высматривал расшитый золотом и серебром герцогский камзол — дабы не зашибить в горячке боя потомка вороватого главнокомандующего армией, но перед нами были лишь солдаты. Через минуту бой затих и я прислушался, пытаясь остатками магических сил нащупать душу молодого герцога.

В комнате в конце коридора хлопнули ставни и мы с Орвистом, думая, что Регон решил сбежать, рванули на звук. Внутри нас ожидала непримечательная картина: герцог лежал лицом вниз, а его голова была почти отделена от тела мощным и глубоким ударом по горлу. Под трупом уже растеклась лужа крови. Лицо молодого человека — он реально был юн, лет двадцать, не больше — выражало досаду и удивление. Я еще заметил, как бы мимоходом, что сын Регона был не похож на самого герцога. Тонкий и стройный, полная противоположность мощному толстяку-отцу. Только такая же посадка глаз, да нос выдавали в нем близкого родственника покойного главнокомандующего. Видимо, пошел в мать.

Орвист выглянул за окно, но ничего не разглядел. Сейчас была глубокая ночь, луну закрыли облака, и в этой темени разглядеть что-то не представлялось возможным. Убийца молодого герцога выполнил свою задачу — не дал мне взять в плен «языка» — и растворился в ночи.

Наша кровавая жатва завершилась. Дальнейшая инспекция поместья показала, что из живых тут осталась только пара кухарок и конюх, которые еще в начале заварушки попрятались по углам в своих комнатах в крыле для прислуги.

Пока Орвист делал внушение оставшимся в живых гражданским, я наконец-то отправился в подвал, где, как я чувствовал, держали Лу. Ее сознание, лишенное магических сил, было совсем слабым, а из-за ослабленного заклинания, которое связывало нас с ней воедино, я и вовсе ее почти не чувствовал.

Кое-как распахнув дверь в подвал, я подхватил стоящий у входа масляный светильник, зажег его, выбив искру ножом, и пошел вглубь, в поисках тюремной камеры.

Нужную комнату я нашел в самом конце коридора. Аккуратно поставив лампу на пол, я отодвинул проржавевший засов — зачем тут сложные замки, если можно отделаться простым механизмом — и толкнул увесистую дверь внутрь.

Камера была тесной, больше похожей на карман. В самом углу, на куче какого-то тряпья, отвернувшись к стене, лежала Лу. Девушка не отреагировала на поздний визит, не желая тратить свое внимание и силы на палача, только напряглась.

Я аккуратно подошел ближе и тронул ее за плечо.

— Привет, это я.

От прикосновения и моих слов богиня вздрогнула и, медленно повернувшись, будто не веря в происходящее, обернулась.

По плескавшейся в фиолетовых глазах богини надежде и недоверию я понял, что она меня давно похоронила, ведь я не должен был выжить после того, что с ней делали палачи. Меня некому было исцелить. Глядя на меня, как на привидение, Лу провела ладонью по моей залитой чужой кровью щеке. Я невесело улыбнулся, представляя, на кого был сейчас похож. Ничего не говоря, я скинул окровавленную и порванную в нескольких местах куртку, чтобы прикрыть наготу, после чего подхватил почти невесомое после перенесенных пыток и голода девичье тело на руки, и вынес богиню из камеры.