Сахарный череп - Марина Сергеевна Комарова

— Не знаю, — нехотя ответил Максимон. — Я искал. Искал так, как только может искать земля, слыша шаги каждого, кто по ней прошел. Но эта тварь больше не появлялась. Просто затаилась.

Резкие слова чуть не сорвались сами с языка, но я вовремя заткнулся. Потому что Максимон говорил правду. Он в принципе не врет мне. А это немало. И да, когда он ищет — спрятаться невозможно.

Можно сколько угодно играть в обиженную сакуйю, но это глупо. Особенно сейчас. Однако до сих пор было кое-что, что не получалось простить.

Поэтому я только прикрыл глаза и тихо спросил:

— Почему? Почему ты мне не сказал?

— Потому что ты бы не согласился, — мрачно прозвучало в ответ. — Ты чуть не умер, был на грани.

Скрип дивана. Хлопок открывшегося окна. Запах табака.

Максимон встал и снова курит.

— А потом не смог отыскать. Я спрятал тебя от врагов в Шибальбе. Но никто не предполагал, что ты спрячешься от самой Шибальбы.

И он… прав. Я бы непременно послал и Максимона, и весь Оутль в то время. Потому что были сила и ослепляющее желание что-то делать прямо сейчас.

Посидев в Шибальбе, несколько раз умерев после особо рьяных стычек с местными обитателями и воскреснув, я начал думать. Не сказать, что стал умнее и лучше, но уже не таким горячим.

И… как бы мне не хотелось обижаться на Максимона, он был прав. Осознание этого больно било по самолюбию. Как и то, что время шло, а за мной никто не приходил. И тогда я начал искать выход сам. Понял, что Шибальба так же велика, как и Оутль. Там можно спрятаться так, что никто не найдет. И какое-то время прятался. А потом, сообразив, что выход перед носом, пошел к Шок-Аху. Сорвать ключ с ее шеи пришло в голову только спустя целый долгий мкштун. До того глупо и дерзко, что никто не мог подумать, что это возможно. Но в свое время Шбаланке и его брат переиграли богов Шибальбы и даже некоторых убили. А раз смогли они, то смогу и я. Именно тогда и понял, что чувствую Шибальбу и знаю куда бежать.

Молчание затягивалось.

Я медленно встал с кровати и приблизился к другу. Он не обернулся. Но я знал, что он чувствует каждое мое движение. Улавливает ритм дыхания.

Я замер. Сердце застучало быстрее.

Думай. Находи правильные слова. Можно быть идиотом в прошлом. Но слишком большая роскошь становиться им в настоящем. Максимон здесь. У меня не так много друзей, чтобы разбрасываться ими.

— Что дальше, Тиош? Сломаем мир?

Я не ослышался? Это… согласие?

— Если ты готов, хоть два.

Тишина. Невозможность сделать вдох.

— Тогда…

Мои пальцы замерли над его плечом.

Максимон резко повернулся и перехватил мое запястье.

— И только попробуй еще сдохнуть. Оживлю и прибью сам.

Глава 16. Захоронение в «Сахарном черепе»

Рука дрогнула, фиолетовая линия пошла по щеке вкривь.

Тихо ругнувшись, я поправила рисунок.

В зеркале отражалась девушка с выбеленным лицом, покрытыми красными и фиолетовыми узорами щеками и лбом. Маска эс-калавера. Маска поклонников Муэрте-Катрины.

Черные волосы убраны в тяжелый узел. Голову украшает венок из роз. Кровавых роз. Под цвет платья, которое благоразумно будет скрыто темным плащом.

Закончив нанесение макияжа, я еще раз мрачно посмотрела на себя. Что ж… это лучшее, что можно было придумать.

Нужно попасть в ателье. Но разгуливать без маскировки — это сразу оказаться в лапах офицеров управления.

Сразу пришла мысль: уговорить колдунов накинуть на меня личину. Но оказалось, что дело это очень муторное. И долго колдовство не продержится.

— Я смогу сделать так, чтобы не обращали внимание, — сказал Нганг. — Но полностью изменить облик — тут надо звать всех лунганов Чилама. Мы не боги и не волшебники.

Таонга и Экандэ вынуждены были согласиться.

— Роза, ты можешь остаться, — подал голос Тиош, задумчиво смотревший в окно.

После этой ночи его словно подменили. Молчаливый, задумчивый, временами глядящий так, что мороз по коже. Максимон — полная противоположность. Расточает комплименты маме Замбе, интересуется вугу и вообще ведет себя как обаятельный мерзавец.

Что, чочмо их забери, вчера произошло?

— Могу, — ответила я. — Но не останусь. Это мое ателье. И мои девочки.

При последнем слове мама Замба неопределенно хмыкнула, однако поддержала:

— Роза права. Ей нужно там побывать. Надеюсь, у Шимы хватило ума не соваться в центр города. А вот Мария и Марта… те вертлявые сакуйи могут ходить и работать.

Я нахмурилась. У нас остались заказы. Боги… Муэрте-Катрина, помоги мне, защити девчонок от всей дряни, которая творится в Чиламе.

И тут меня осенило. Муэрте-Катрина… Боги, какая же я дура!

— Мама Замба, мне нужна косметика. Много, — выпалила я на одном дыхании.

Все с интересом посмотрели на меня. Но лишних вопросов не задавали.

Только Тиош наконец-то обернулся и чуть прищурился.

— Что ты задумала, Роза?

И тон такой суровый. Ой, боюсь-боюсь.

— Неделя после Карнавала Мертвых, — не смутилась я. — Разрешается просить у богов все, что необходимо. А взамен приносить дары, жертвы или же… уподобляться им.

Богине Смерти мне, конечно, ни за что не уподобиться, но… Никто не отменял макияж под эс-калавера — любимых детей Муэрте-Катрины. Я сама никогда не наносила его, но чиламцы нередко разрисовывали лица, дабы хоть на какое-то время уподобиться своей покровительнице.

Когда я закончила, Максимон критически оглядел меня, поцеловал руку и сказал, что прекрасно выгляжу.

Тиош был все так же хмур. Это настораживало и нервировало. Если уж этот авантюрист не в восторге от предстоящей вылазки, то что уж говорить обо мне?

Из Нкрума-Эйо мы вышли на закате. Самое время… когда просыпаются потусторонние силы, дневной свет меркнет, а горожане стараются не всматриваться в лица тех, кто встречается им на пути. Неделя после Карнавала Мертвых — необычное время. Пусть это уже не сам праздник, боги и твари ведут себя не так раскованно, но все же… рисковать никто не хочет.

Каково было мое изумление, когда лица Максимона и Тиоша тоже покрылись узорами эс-калавера. У первого — черно-красными, у второго — бело-зелеными. И повязка на правый глаз, была умело подобранной под узоры.

Именно в этот момент мне стало немного не по себе. В нем не было ничего от того подопечного, который пришел из Пирамид Мертвых.

Даже если на нас смотрели, то как-то без особого интереса. К